Книга Дочь врага Российской империи. Гимназистка, страница 93 – Василиса Мельницкая

— Ладно, убедил. — Я, наконец, смогла ему улыбнуться. — Я выбираю дружбу, Сава. Обычную дружбу, без романтики. Ты, правда, станешь моим наставником? Мне придется уйти из гимназии?

— На эти вопросы Александр Иванович ответит. — Он взглянул на часы. — Я и сам еще толком не понимаю, как это все будет. Одно могу сказать, дар эспера тебе придется скрывать.

— Государственная тайна? — Я вспомнила, как он ответил Клаве.

— Да. — Бестужев смотрел на меня с несвойственной для него серьезностью. — И не задевай больше Клаву. Будут проблемы, говори мне. Она только кажется легкомысленной. Обиду она затаила. И постарается отомстить.

— Это ты предполагаешь? Или…

— Или.

— Ты и мои мысли всегда читал⁈ — возмутилась я.

— Никогда! — отрезал он. — Только эмоции. Ты поймешь, что незаметно прочесть мысли эспера невозможно, когда сама попробуешь это сделать.

— А не эспера? — поинтересовалась я.

— Обычный человек не поймет, но последствия ощутит.

— Это как? Почему?

— Булочку съешь, они тут вкусные. И поедем к Александру Ивановичу. Если сейчас отвечать на все твои «почему», то мне и недели не хватит.

Пожалуй, я сделала правильный выбор. В обиде нет никакого смысла. Лучше использовать Бестужева, как источник информации. Тем более, мне его в наставники назначили.

Тревога, сжимающая сердце со вчерашнего дня, наконец, растворилась без посторонней помощи.

Александр Иванович ждал нас не в управлении, а на конспиративной квартире. По дороге Бестужев рассказал мне легенду: я приехала из Москвы и иду к знакомому отца, чтобы передать гостинцы.

Признаться, я впечатлилась таким уровнем секретности.

— А ты? — спросила я. — Останешься в машине?

— Нет, я тебя на вокзале встретил, провожаю. Я племянник, — невозмутимо ответил Бестужев.

— Зачем так сложно? Я уже бывала в управлении…

— В детстве, — сказал он. — Яра, тебя прячут не от своих.

Спорткар Бестужев оставил не в каких-то двух кварталах от нужной нам улицы, а возле Московского вокзала. Взял с заднего сидения пакет с небольшой коробкой. Мы спустились в метро, проехали несколько станций, сделали пересадку.

— Не хочу так жить, — тоскливо произнесла я в спину Бестужеву.

Мы поднимались на эскалаторе, и я скользила невидящим взглядом по лицам людей, спускающихся на станцию.

— Даже у меня нет выбора.

Ко мне повернулся незнакомый парень, и от неожиданности у меня отвисла челюсть. Но это же Савелий! Или нет?

Волосы стали темнее, лицо — уже, глаза — меньше. Изменились форма носа, изгиб губ. И голос звучал выше.

— Нас слишком мало. И мы слишком опасны, — продолжил парень. — Поэтому есть два пути: работать на благо государства или блокировать дар и жить под постоянным контролем. Все выбирают первый вариант. Ты же, и вовсе, уникальна.

Поэтому права выбора у меня нет. Но как⁈ Как он это сделал?

— Иллюзия. — На меня опять смотрел Бестужев в своем истинном облике. — Предупреждая твой вопрос. Заглянуть за нее просто. Я научу.

— Не просила я об этой уникальности, — проворчала я себе под нос.

И отчего-то вспомнила о дарах богов. Сейчас разговоры с Марой казались сном, но моя прежняя жизнь не забылась. Значит, были и разговоры, и дары.

— Ты мечтала о чем-то другом? — спросил Бестужев уже на улице.

К нужному дому мы шли пешком.

— Нет, наверное, — призналась я. — То есть, я знала о даре, но не задумывалась, как это все… будет. А ты когда узнал?