Книга Чернила и кровь, страница 249 – Мэй

– Айдз.

Голос был не громче шёпота, но Айден слышал его, потому что собственное имя завибрировало по связи в его костях.

– Посмотри на меня.

Он оставил сердце Элмера биться и то ли повернулся, то ли открыл глаза, сам толком не понял. Он увидел лицо Николаса с его металлическими колечками на губах и спокойным взглядом светлых глаз.

– Айден, смотри на меня. Всё хорошо.

На щеке Николаса виднелась тонкая царапина, серьгу коготками он где-то потерял. Его сила была мрачной кровью, но ощущалась как возвращение домой.

Отпустив магию, полностью приходя в себя, Айден порывисто обнял Николаса. Чувствуя под руками не мрак, а обычного живого человека. Николас неловко похлопал его по спине.

Оглядевшись после этого, Айден увидел Кристиана и Роуэна, последний был бледным, но в порядке. Рядом с ним уже стояли Дэвиан и лекарка. Из-под стола вылезали Лидия с Лореной. Элмер пытался подняться с пола, Алдены обнимали сына. Мать цеплялась за отца, и они уже устремились через зал к ним.

Только провала двери в пространстве не было.

– Она захлопнулась, – сказал Николас. – Исчезла.

– А миссис Фаррел?..

– Насколько я знаю, такие штуки изнутри не открываются. Так что пусть хоть обчитается эту свою книгу.

Айден редко бывал в этой части сада Академии. Почти рядом с главным входом, хотя дорожки уводили в сторону каменных стен, а высаженные деревья надёжно отделяли от суеты отъезжающих экипажей.

Кладбище было далеко, как и конюшня. Озеро тоже в другой стороне. Зато здесь расположились скамейки на витых металлических ножках и открывался вид на прозрачные бока оранжереи. Изящное небольшое строение, мясистые зелёные листья льнули к стёклам.

– Её Конрад любил, – сказал Кейн. – Говорил, внутри здорово прятаться. Вроде бы стеклянные стены, но никто тебя не видит и никогда не найдёт.

Вспомнилось, как оранжерею рисовал Роуэн и говорил, что он сам такой же. Стеклянный купол, в который бьются призраки.

Кейн сидел рядом с Айденом, согнув одну ногу и вытянув ту, что сломал летом. После произошедшего в бальном зале она снова начала побаливать, и Кейн заметно прихрамывал. Лекарка продержала его в лазарете почти всё время до отъезда студентов на каникулы. Кейн вместе с родителями тоже собирался в столицу, но не отказался поговорить с Айденом. Кажется, даже сам этого хотел.

Кутаясь в пальто, Айден смотрел на оранжерею и пытался подобрать слова:

– Вы были друзьями. Работали в связке. Ты хорошо ощутил его смерть.

– Да.

Единственное слово упало тяжёлым сгустком боли. Распространяться Кейн не хотел, а может, не хотел именно Айдену. Или попросту не сейчас.

– В последние полгода в магии Конрада было что-то странное, но никак не мог понять, что именно. Он не пускал глубже. Надо было выяснить.

– Паразита ты бы не нашёл, – возразил Айден. – У Роуэна мы копнули слишком глубоко, да и он не пытался ничего от меня скрыть. Не вини себя.

– Почему он не сказал? Я бы помог. А если не я, то мои родители.

– Думаю, он защищал тебя. И он же хотел рассказать всё императору, помнишь? Это закончилось плачевно.

Кейн вздрогнул. Кивнул:

– Я тоже поверил, что это несчастный случай. Дознаватели разобрались, Привратники ничем не показывали, что имеют к этому хоть какое-то отношение. По крайней мере, они скрывали это от меня.

Что неудивительно. Лучшего друга принца и сына сильнейших магов на всякий случай держали в неведении. Но Роуэн помнил, что фигур в капюшонах, когда подселяли пиявок, было несколько, так что всех названных Кейном студентов из Общества проверяли дознаватели тут же, едва они вышли из бального зала. Заперли, допросили.