Книга Присяга фортуны, страница 50 – К. Дж. Саттон

«Выкуси и сдохни», – хотелось сказать мне. Но вместо этого я произнесла другие слова.

– Почему не сказал? – спросила я, поморщившись от того, как жалко это прозвучало.

Коллиф не колебался.

– Из трусости, – ответил честно. Он не двигался с места, но его голос звучал настолько прочувствованно, что мне казалось, будто он совсем рядом. – Подумал, что если бы ты знала, как сильно изменится твоя жизнь после брака со мной, ты бы не согласилась.

– Теперь мы никогда не узнаем. Ты не позволил мне сделать выбор.

Ощутила на себе его взгляд.

– Знаю.

Я повернулась к Коллифу. Не видела выражения его лица, но могла представить. Холодное, царственное, как вчера, когда мои крики заполняли тронный зал.

– Слишком много не понимаю, – наконец сказала я. – Почему ты не мог забрать Деймона у Джассина? Почему скрываешь наш брак ото всех? Почему позволил выпороть твою супругу? Разве всемогущий король не должен?..

– Я не всемогущ, Фортуна.

Его голос прозвучал почти умоляюще. Когда не ответила, Коллиф наконец подошел ко мне. Не обращая внимания на грязь, он упал на колени рядом со мной. Не смел прикоснуться ко мне, но это не помешало ему продолжить:

– Мое положение довольно шаткое. История доказала, что повиновение из страха ведет к беспорядкам и предательству. Когда я взошел на трон, принял решение придерживаться законов и быть объективным.

– И как, получилось? – поинтересовалась моя соседка, испугав меня.

– Молчи, – неожиданно резко оборвал ее Коллиф. Он напрягся. Я наблюдала за ними, и снова сосредоточилась на холодном лице супруга, когда тот повернулся ко мне. – И я помешал тебе сообщить, кто ты, забрав твой голос во время трибунала, потому что у фейри хорошая память. Я хотел представить тебя, когда этого захотим мы. А не Джассин.

Из всего сказанного им лишь малая часть имела смысл. Мое сердце колотилось все сильнее. Каждое мое слово сочилось угрозой, когда я спросила:

– Какой закон позволил удерживать Деймона здесь два года, пока его разум не сломался под пытками?

«И кто знает, что еще делал с ним Джассин?» – От этой мысли меня замутило.

– Есть древние традиции. Например, черный рынок. Попытайся я их изменить, это бы немедленно привело к восстанию. Фейри любят рабов и игрушки.

Рука Коллифа, лежавшая у него на колене, сжалась в кулак. Его кольцо поблескивало в отсветах факела, и я поняла, что ничего не знаю об этом.

– Почему, ты думаешь, я выбрал тебя, Фортуна? Я, как и ты, в ужасе от происходящего здесь. Моих жалких попыток чем-то занять их – резьбой, укладыванием камней, – недостаточно. Хочу что-то изменить. Но моей силы не хватает.

– Думала, ты не хотел, чтобы тебе подчинялись из страха, – парировала я.

– Это так. Я просто хочу выжить при попытке создать королевство своей мечты.

Его лицо было серьезным. Если бы не темнота и всполохи боли при каждом моем вдохе, я легко бы ему поверила. И это лишь сильнее меня разозлило. Прежде чем я успела импульсивно ответить, меня остановил голос Оливера: «Иногда важно быть не сильнее, а умнее». Я проглотила оскорбительные слова и стала рассматривать лицо Коллифа. В памяти всплыл один из наших первых разговоров:

«Чего ты хочешь?»

«Тебя».

Он не делал из этого тайны. Но это было до того, как он уничтожил мою веру в него. Он больше не мог рассчитывать на меня.