Книга Сильверсмит, страница 65 – Л. Дж. Кларен

Каз остался рядом со мной, и мы вместе наблюдали, как Гэвин потрошит, снимает шкуру и, наконец, подвешивает тушу на веревке к длинной острой глыбе, торчащей из скальной стены. Я смотрела, понимая, что должна бы уметь делать все это сама — добывать, разделывать, готовить мясо. Все же это зрелище было… жестоким, но в его движениях было что-то обыденное — рутинное, будто он сотни, может, тысячи раз делал это ради выживания.

Я следила, как кровь вытекает из туши, вспоминая, как Филипп когда-то говорил о необходимости «очистить» добычу. Думала, что при виде крови у меня перехватит дыхание, но нет. Это было другое. Да, мясо, кровь, смерть — все это было жестоко, но сейчас это значило выживание. Может, потому, что он был рядом, или просто потому, что я больше не была одна.

Я не боялась крови, не могла себе этого позволить, не теперь.

И, наверное, именно поэтому он делал все это у меня на глазах. Он знал, что я должна это увидеть.

Но все же одно зрелище не давало покоя — глубокий разрез на шее оленя. Последний удар. Там, где Гэвин положил конец его мучениям.

Я вздрогнула, когда Каз обнял меня за плечи. Он слегка сжал, подмигнул и прошептал мне на ухо:

— Всегда любопытно наблюдать, как самцы метят территорию.

Я раскрыла рот, чтобы спросить, что он имел в виду, но он уже отошел.

— Останемся здесь на день, — объявил Гэвин, не обращаясь ни к кому конкретно. — Похоже, дождь скоро кончится.

Он повернулся ко мне с руками все еще в крови.

— Когда прояснится, выйдешь на улицу. Будем тренироваться. Возьми нож.

И действительно, через двадцать минут дождь стих. Я торопливо проглотила завтрак — остатки хлеба и вяленого мяса из Фрейберна — и, проходя мимо подвешенной туши, задержала на ней взгляд.

Гэвин все еще был влажным, когда я его нашла. Темные, чуть волнистые волосы, доходившие до плеч, были стянуты в узел на затылке и открывали новые, едва заметные шрамы, на которых мой взгляд задержался дольше, чем следовало. Он был чист — ни следа оленьей крови ни на руках, ни на одежде. Сколько же нужно умения, чтобы убить, донести и разделать зверя, запачкав при этом только ладони…

Меня пробрала дрожь.

— Я принесла нож, — сообщила я. — Как ты и просил.

Он поднял глаза и одарил меня своей любимой полуулыбкой.

— Хорошая девочка.

Мое тело сжалось, будто в кулак. Я сглотнула и постаралась направить это напряжение куда-то… в злость. Ненужную, но полезную.

— Значит, мы остаемся здесь только для того, чтобы ты мог весь день гонять меня до изнеможения?

— Не весь день, — усмехнулся он. — Утро уже прошло, ты его проспала.

— Ну, значит, весь оставшийся день.

Он пересек расстояние между нами в четыре спокойных, длинных шага и уставился на меня сверху вниз.

— Что? — огрызнулась я, выпрямляясь.

— Я убил для тебя разъяренного оленя, а получаю вот это? — его губы дернулись.

Сволочь. Он специально меня заводил.

— Я тебя об этом не просила, — парировала я. — И ты сделал это для всех нас, а не только для меня.

— Правда? — тихо, с усмешкой, протянул он.

Мои ноздри вздрогнули. В голове отозвались слова Каза. Самцы метят территорию. Вот значит, кем я для него была?

— Почему ты так не переносишь Каза? — выдохнула я.

Он приподнял бровь, молча ожидая продолжения.

— Он мой друг, и тебе это не нравится.

— Каз — бабник, который только и мечтает залезть мне под кожу.