Книга Сильверсмит, страница 56 – Л. Дж. Кларен

Кошмары, вроде того, что терзал меня прошлой ночью, никогда не имели смысла, и я была столь же рада, как и остальные, притворяться, что они меня не преследуют.

Мерзлые леса северного Уоррича постепенно уступали место каменистым просторам, чем дальше на юго-восток мы продвигались. Климат становился мягче — маленькое, но милосердное утешение. Все еще холодно, но куда терпимее. Ночи были долгими, зато компания — хорошей.

Вимара со своими бескрайними зелеными, каменистыми нагорьями украла мое сердце. Деревьев было мало, зато небо — огромное и голубое. Ползущие, изгибающиеся горы были прекрасны и пугающи одновременно, а озера, разбросанные по земле, сияли на солнце ранней зимы. Я никогда не видела столько простора, никогда не могла заглянуть так далеко.

Особенно на рассвете и закате, когда солнце и луна сменялись на небе, словно в грациозном танце — бескорыстно, без соперничества, одно не лучше другого. Цвета… я едва могла подобрать слова, чтобы описать, что чувствую, лишь чтобы назвать их. Лазурные лужицы неба, усыпанные розовыми облаками. Охристые волны солнечного света. Я была заворожена.

Вместе с синими и янтарными оттенками сумерек приходили товарищество и смех, которых я ждала каждый вечер, когда мы останавливались, прежде чем кошмары вновь начинали свои атаки.

Будь то у костра, дерзко сияющего наперекор зимним ветрам, или за общим столом в переполненной таверне — я любила слушать, как мои спутники рассказывают о своих жизнях. Это давало мне возможность заглянуть в то, что может быть. В то, что уже зарождалось. Дружба. Семья.

Воля у меня была крепкая, но тело слабое от усталости, несмотря на передышку от холода, которую дарило северное солнце Вимары, и бесконечные запасы еды, которыми Гэвин упорно меня кормил. Каменистые холмы были крутыми. Я была так утомлена и стыдилась того, насколько слабой, хрупкой и неподготовленной стала, прячась все это время в доме.

Однажды утром, позже на неделе, я споткнулась о камень и едва не упала, несмотря на новые ботинки с хорошей подошвой. К счастью, удержалась. Каз свистнул, привлекая мое внимание, и сказал, чтобы я залезла ему на спину.

— Совсем ненадолго, — добавил он. — Меньшее, что я могу сделать для своей королевы.

Гэвин выглядел откровенно недовольным этим предложением, но я все равно согласилась.

На третью ночь, проведенную под звездами среди холодного воздуха, я проснулась от звука шагов по хвое. Утром у меня оказалось на одно одеяло больше, а Гэвин уже бодрствовал и жарил на огне оленину.

Прежде всего он подал мне еду и горячий зеленый чай с медом, потом уже остальные проснулись на аромат соли и горящего дерева.

— Спасибо, — сказала я, и рот сам растянулся в улыбке. Я даже не помнила, когда в последний раз чувствовала такое спокойное, чистое довольство. Было утро, впереди целый день, а днем все было хорошо.

Гэвин кивнул, уголки его губ приподнялись в мою любимую полуулыбку.

Остальные встали и поели, их шумные разговоры эхом разносились по промерзшему лесу. Когда все разошлись по своим делам, меня оставили наедине с Гэвином.

Мои длинные серебристые волосы расплелись и нуждались в уходе. Я осторожно расчесывала их, не желая дергать за и без того холодную кожу головы, протестующую против снятия синей шапки. Взгляд Гэвина не отрывался от меня, задерживался, как обычно, пока я сворачивала спальный мешок, убирала одеяло и прочие вещи в сумку.