Книга Тоскуя по ней, страница 36 – Тиффани Робертс

И все же, несмотря на всю свою надменность, Лахлан никогда не заходил так далеко. Он хотел Киана, это было ясно, но, похоже, он хотел, чтобы Киан подчинился по собственной воле. Было ли это вопросом гордости или желанием бросить вызов, не имело значения. Чем дольше Киан отказывался, чем дольше он сопротивлялся, тем более решительным становился Лахлан.

Десятилетий разлуки оказалось недостаточно, чтобы излечить его от зацикленности на Киане.

Что значат десятилетия для вечных существ?

Для Киана это было рискованное положение, но все же не самая насущная из проблем.

Ничто другое не имело бы значения, если бы он мог питаться.

Так много людей, которых я трахал, и теперь судьба трахает меня.

Оскалив зубы, он покачал головой.

— Нет. Нет, я не буду страдать из-за того, кто я есть. Хищник и жертва, вот мои отношения с человечеством. И они должны быть в чертовом восторге от того, что я не один из тех, кто на самом деле их ест!

Уже разговариваешь сам с собой, да? Этот голод, несомненно, берет свое…

Ты знаешь, чего хочешь. Знаешь, что тебе нужно.

Конечно, он знал. Ему нужно было питаться. Бессмертные не должны были умирать от голода. Они не должны были испытывать этот медленный, но неотвратимый упадок, не должны были сталкиваться с возможностью того, что их время ограничено. Бессмертный должно означать навсегда, черт возьми.

Перестань валять дурака, Киан. Ты знаешь, что тебе нужно.

Опустив взгляд, он засунул руки в карманы и продолжил идти, стиснув зубы.

— Этого не случится.

Боги, как бы он хотел, чтобы всё сводилось лишь к силе воли. Как бы он хотел, чтобы его борьба шла только против самой идеи привязанности, против того, чтобы быть зависимым от человека. Принять правду было намного труднее.

Он нуждался в Уиллоу. И он не мог получить ее, потому что не мог найти. Он не знал ее фамилии, профессии, не знал, где она живет. Он понятия не имел, чем она занималась в свободное время. Всё, что он знал, — это то, что она чертовски великолепна, и что она обернула его обещание против него самого.

Она была лучшим сексом в его жизни.

Четыреста лет траха, и она все испортила за одну ночь.

Когда его мысли блуждали, Уиллоу доминировала в них. Когда он спал — что случалось с тревожащей частотой по мере того, как усиливался голод, — он видел ее во сне. Даже дремота не давала ему никакой передышки. Ее лицо было первым, что приходило в голову, когда он просыпался, и это было последнее, что появлялось там перед тем, как он поддавался истощению, вызванному голодом.

Она прокляла его. Каким-то образом эта маленькая смертная с фиолетовыми волосами и соблазнительными формами наложила на него сильнейшее проклятие, и теперь он не мог думать ни о чем, кроме нее. Теперь он не мог наслаждаться ничем, кроме нее.

Была ли у ее предков нечеловеческая кровь, или она просто была чем-то большим, чем казалась?

Нет. Я бы что-то почувствовал. Ощутил бы этот вкус.

Но если она была всего лишь человеком, что это говорило о нем? Киан, который соблазнял смертных и питался ими большую часть своего существования, попал под чары женщины, которая, несмотря на свое разбитое сердце, несмотря на печаль и боль, несмотря на одиночество и тоску, в конечном счете избавилась от его влияния. Она была той, кто ушел. Она была той, кто оставила его желать.