Книга Тоскуя по ней, страница 33 – Тиффани Робертс

Схватившись за полы пальто, Киан отступил назад, ослабляя хватку Лахлана.

— Тогда я оставляю тебя с этим.

Он шагнул мимо фэйри, но был остановлен рукой Лахлана, уперевшейся ему в грудь.

Темноволосый инкуб наклонился ближе. Его запах — смесь промасленной кожи, специй и мускуса, — окутал Киана.

— По праву, Бледный, я мог бы заявить на тебя права. По праву я мог бы потребовать твоей верности, твоего повиновения. И по праву я мог бы силой взять это.

Киан держался неподвижно, борясь с неистовыми побуждениями, затаившимися внутри него, борясь со своим дискомфортом, борясь с семенем страха, пустившим корни в животе. Фэйри всех мастей были устойчивы к чарам инкубов и суккубов, но не невосприимчивы. А чары Лахлана были самыми сильными, с которыми Киан когда-либо сталкивался.

Он сопротивлялся им раньше. Как долго он продержится сейчас? Как быстро сила воли Киана рухнет под тяжестью этой магии, особенно когда он был так истощен?

— Когда я привез тебя в Америку много лет назад, это было не для того, чтобы ты мог бегать на свободе, как дикий зверь, — продолжил Лахлан. — Ты должен был быть рядом со мной, стоять рядом с новым королем этого королевства. Служить моей правой рукой.

— Я предпочитаю наше нынешнее соглашение, при котором ты идешь нахуй и оставляешь меня в покое, — сказал Киан.

Пальцы Лахлана согнулись, когти вонзились в грудь Киана.

— Какое неуважение. Так пренебрежительно. Пребывание в мире смертных не освобождает тебя от обязанности чтить тех, кто выше тебя, Бледный. Не защищает от последствий оскорблений.

Киан повернулся лицом к Лахлану.

— Прости меня, Принц Пустоты. Я просто немного не в настроении, когда голоден.

Другой фэйри нахмурился, и багровый огонь вспыхнул в его глазах. Магия, пульсирующая в нем, дрогнула, потрясая Киана до глубины души.

Киан стиснул челюсти. Его сердце бешено колотилось, а внутренности скрутило. Он все еще ощущал вкус женщины, которую видел раньше, и ее запах остался в его носу, перекрывая мощный аромат Лахлана. Люди в клубе продолжали танцевать, пить и разговаривать, наполняя воздух желанием.

Вся эта пища, окружающая его и в то же время совершенно недосягаемая. Магия Лахлана давит на него, напоминая о нынешней слабости. Лахлан хрипло выдохнул и с потемневшими глазами наклонился ближе, посмотрев на губы Киана.

— У меня есть множество идей, как иначе применить твой острый язычок, — его голос звучал низко и насыщенно. — И, Бледный, несмотря на неуважение, я не без сочувствия отношусь к твоему положению. У меня неплохая коллекция, и я готов поделиться. Любой тип смертных, каких только можешь представить, все покорные. Они сделают всё, что я прикажу. Всё, что требуется от тебя, — это просто попросить.

Среди фэйри ничто не предлагалось просто так. Никакой помощи — только торговля. И чем отчаяннее был просящий, тем жестче становились условия.

Лахлан, называвший себя королем мира смертных, уже требовал многого от Киана в прошлом.

Чего он хочет сейчас?

Всё. Он хочет всего.

Киан всегда предпочитал удовольствие. Бодрящее и сладкое, и его так легко получать от смертных небольшими порциями. Но не все из его вида предпочитали удовольствие. Некоторые наслаждались темными вещами. Некоторые насыщались, причиняя страдания.

Киан улыбнулся.

— Боюсь, мне придется отказаться, Лахлан. Наши вкусы просто несовместимы, и я уверен, что смертные в твоей коллекции уже испорчены страхом, который ты у них вызываешь.