Книга Тайна вдовьей таверны, страница 78 – Агния Сказка

– Он, наверное, не получил письмо, - прошептала Лия, почти беззвучно, вытирая со лба предательские капельки пота тыльной стороной ладони. В её голосе звучало такое отчаяние, такая безысходность, что у меня невольно сжалось сердце.

– Не говори так, Лия, - ответила я, стараясь придать своему голосу ту уверенность, которую сама отчаянно пыталась в себе найти. – Томас - надежный человек. Я видела, как он поклялся могилой своей матери, что доставит послание лично в руки Дамиру. Он наверняка уже передал письмо. Просто ему нужно время. Дорога неблизкая, и в этих краях всякое может случиться, ты же знаешь.

Но время, проклятое время, ползло, как раненая улитка. День медленно, мучительно, неумолимо клонился к закату, и длинные, зловещие тени крались по земле, словно предвестники надвигающейся беды. Страх, который мы так отчаянно пытались запереть в глубине души, начал расползаться, как ядовитый туман, отравляя все вокруг. С каждым часом приближалась ночь, а вместе с ней возвращалась опасность, неминуемая, беспощадная и неотвратимая.

– Надо снова забаррикадировать таверну, - сказала я, когда последний, веселый посетитель, с трудом удерживаясь на ногах, шатаясь, вывалился из дверей. В моем голосе, наверное, звучала обреченность, но я старалась не показывать этого. Нельзя было сломиться, нельзя было дать страху одержать верх.

– Может быть, они передумали? - робко спросила Лия, в ее голосе прозвучала слабая, отчаянная надежда. – Может, им надоело ждать, и они решили, что мы недостаточно важны, чтобы рисковать ради нас?

– Не думаю, Лия, - ответила я, качая головой. – Эти мерзавцы не из тех, кто отступают. Они, скорее всего, просто выжидают. Ждут, когда стемнеет, когда мы будем меньше всего этого ждать, когда потеряем бдительность.

И снова начался этот утомительный, выматывающий душу процесс. Двери и окна были наглухо заперты, а затем завалены тяжелыми столами и стульями, превращая таверну в подобие крепости, в жалкое подобие защиты от надвигающейся угрозы. На кухне, в огромном чугуне, кипела вода, бурля и клокоча, готовая обрушиться на головы незваных гостей, обжигая и калеча. В моих руках был старый, зазубренный топор, тяжелый и неуклюжий, но внушающий хоть какую-то надежду на то, что я смогу защитить Лию. В глазах Лии плескался страх, огромный, всепоглощающий, но рядом с ним, как крошечная искра, как едва заметный огонек, горела решимость. Агнес кружила под потолком, словно встревоженная птица, ее прозрачный силуэт то появлялся, то исчезал в сгущающемся полумраке. Она всматривалась в дорогу, вслушивалась в каждый шорох, в каждый скрип, готовая предупредить нас о приближающейся опасности.

Тишина сгущалась, становясь почти осязаемой, давящей, гнетущей. Казалось, сама тьма подкрадывается к таверне, обволакивая ее своими липкими, холодными объятиями, выжидая удобного момента для нападения. Сидя спиной к спине, так мы и задремали, измученные бессонной ночью, страхом и ожиданием. Нас разбудил громкий стук в дверь.

Резкий, оглушительный стук в дверь, как выстрел, разорвал липкую пелену полусна. Тело взметнулось, словно подброшенное пружиной, сердце болезненно подскочило к горлу, застряв там комком. Воздух выбило из легких, дыхание сперло. Инстинкт, древний и безошибочный, взревел во мне: опасность! Не раздумывая, на автомате, я схватила топор, лежавший рядом, на полу. Тяжелое, шершавое дерево рукояти приятно отозвалось в ладони, придавая какую-то дикую уверенность. Я прислушалась, напрягая слух до предела, словно зверь, чующий приближение хищника.