Онлайн книга «Сердце вне игры»
|
Услышать, что у твоей бабушки рак в терминальной стадии, не очень-то легко. Так, я сказала «нелегко»? Это просто за пределами возможностей человека. Прочитав имейл с результатами ее биопсии, пришедшими на мой планшет по ошибке из-за того, что наши аккаунты синхронизированы, я немедленно заявилась в консультацию доктора Шустера. Даже не стала гуглить, не пыталась разобраться в этих документах при помощи интернета. Интернет вообще-то не предназначен для того, чтобы заниматься самодиагностикой или интерпретировать результаты анализов. Так что я отправилась прямо к источнику. И вышла оттуда с таким чувством, будто выпила пару литров виски, после чего меня запихнули в барабан стиральной машины, а затем выплюнули в альтернативную реальность. Я шла по улицам Санта-Хасинты, однако глаза мои город не узнавали. Здоровалась с соседями, которых знала с пеленок, только они внезапно стали мне совершенно чужими. Смотрела на небо и на землю, но только и они не казались мне ни красивыми, ни обнадеживающими, ни родными. «Злокачественная опухоль поджелудочной железы четвертой стадии». «Метастазы в печени и легких». «Опухоль неоперабельная». «Не думаю, что в ее случае окажутся эффективными лучевая терапия или химия». «Я предложил ей принять участие в клиническом исследовании… без гарантий». «Сожалею, Лювия. Твоя бабушка приняла осознанное решение, и могу сказать, что и мне, врачу со стажем, привыкшему искать выходы из самых разных ситуаций, оно не нравится». «Уважай желания бабушки, какими бы болезненными они ни были. Постарайся ее понять. И хотя говорить об этом излишне – я знаю, как сильно ты ее любишь, – но береги ее». Так что да: о том, чтобы объявить бабушке, что я знаю ее секрет, который она так старательно скрывала от меня весь последний год, не может быть и речи. В любом случае подходящий момент давно упущен. Я уверена, что теперь, услышав от меня подобное признание, она почувствует себя обманутой. Ведь все это время я даю ей возможность притворяться сильной в моем присутствии, верить, что я ведусь на ее улыбки и старания делать все как прежде: готовить, убирать, управлять цветочным магазином… Я создавала у нее иллюзию, что не замечаю, как она устает, и чем дальше, тем сильнее; что я не помню, как раньше мы засиживались до часу-двух ночи за детективными сериалами, а теперь она засыпает на диване в гостиной еще до десяти. Я скрывала свой абсолютно иррациональный страх, накрывающий меня с головой, когда поворачивалась к ней, чтобы что-то сказать, и заставала ее спящей, и все, что мне оставалось, – впиваться глазами в ее грудь, чтобы убедиться, что она еще дышит. Я молчала, замечая, что она наносит все больше и больше косметики, чтобы скрыть желтизну кожи. Я улыбалась и говорила, что выглядит она просто прекрасно, хотя внутри у меня все переворачивалось, а горло перехватывало так, будто его сдавливали. А в хорошие дни, как сегодня, дни, когда она лучится энергией и все кажется таким же, как было раньше, до того злосчастного имейла, я просто стараюсь быть рядом и снизить свою одержимость ее здоровьем до нормального уровня. Типа «просто помогу тебе перейти дорогу», «не беги», «осторожно, крутые ступеньки», «не забудь принять витамины»… Только когда я делаю их первое фото с Атлантой на фоне озера Аппер-Кламат, мне удается уловить истинный дух бабушки. И, как в документальных фильмах о древней магии и суевериях, которые мы с ней смотрели, мне вдруг кажется, что я смогу поймать какую-то часть ее и запечатлеть на телефон. Сохраняю для вечности ликующее выражение ее лица, глаза, сузившиеся от широченной улыбки, то, как она обнимает Атланту и встает на цыпочки, чтобы казаться на фотографии выше. |