Книга Сердце вне игры, страница 110 – Нира Страусс

– И по татушке с Дори, – добавляю я.

Трэвис хохочет, и мне кажется (хотя это чистой воды мои домыслы), что уголки губ Эшера дрожат.

– Информация! Лювия, требую информации! – вопит Тринити, едва не вываливаясь через экран телефона из своей комнаты – в Йеллоустон.

Так что я вынуждена представить друг другу наших собеседников по видеозвонкам, в полной мере осознавая идиотизм этой ситуации. Мы с Эшером поднимаем наши телефоны на одну высоту, чтобы Трэвис и Тринити имели возможность друг друга изучить.

– Ну и почему ты такой красавчик? – вопрошает моя подруга с самым естественным видом. Даже успела нацепить на нос очки, к которым прибегает в исключительных случаях.

Трэвис воспринимает вопрос совершенно серьезно.

– Моя мать была Мисс Иллинойс. А почему у тебя постер с Ван Хельсингом? Тебя что, кто-то шантажирует? С тобой все хорошо?

– Ни слова об этом, чувак. – Эшер прерывает их, разворачивая телефон экраном к себе. – Если ты собрался поболтать о кино, режиссерах или актерах, я немедленно отключаюсь.

– Не волнуйся, Эшер, у меня достаточно аргументов, чтобы себя защитить, – возражает Тринити.

– Поверь, Тринити, беспокоит меня вовсе не это.

В результате мы с Эшером становимся свидетелями мгновенной вспышки любви-ненависти между Тринити и Трэвисом. Они, похоже, сами не могут решить, испытывают ли взаимную симпатию или же неприязнь.

– «Матрица: Перезагрузка»? «Ван Хельсинг»? «Чужой: Воскрешение»? Да, да, да и еще раз да. Они – мои любимчики, так что не вздумай к ним цепляться.

– О боже, так, значит, это правда. – Трэвис встряхивает головой и подается вперед, упираясь локтями в колени. – Такие, как ты, существуют.

– Мы – те, кто поддерживает баланс в кинематографе. Без нас вся индустрия развалится.

– Ну да, полагаю, что именно эти слова ты говоришь себе перед сном, чтобы скорее уснуть.

Надвигающуюся катастрофу удается предотвратить в тот момент, когда к бабушкам подходит высокая грузная женщина, облаченная в нечто вроде туники из бирюзовой полупрозрачной ткани. Мы с Эшером без долгих разговоров прощаемся с друзьями и присоединяемся к общей беседе.

Женщина представляется как Винанти: одно имя, без фамилии. Судя по ее словам, она гуру и гид этого парка. Не очень хорошо понимаю, как могут сосуществовать эти две профессии, но выглядит она уверенно. А когда эта дама приближается к нам, чтобы заключить в свои горячие объятия, на Эшера внезапно нападает ужасный кашель. Она хлопает бедняжку по спине, а он отскакивает в сторону. От женщины исходит сильный запах ароматических трав, и у меня закрадывается подозрение, что он и вызвал аллергию у Эшера. Но когда она начинает перечислять активности, которые они с коллегами предлагают туристам, я вижу это.

Вернее сказать: я вижу их.

Шикарная туника переливается всеми цветами радуги при каждом движении и жесте Винанти, а жестикулирует она постоянно. С этими длинными темными волосами, седыми на четыре пальца от корней, многочисленными бусами, браслетами и огромными серьгами, она, несомненно, выглядит женщиной весьма экстравагантной и практически ровесницей наших бабушек.

Экстравагантной в первую очередь потому, что под туникой у нее нет, кажется, ничего, а тонкая ткань просвечивает, позволяя многое разглядеть. И я, словно под гипнозом, не могу отвести глаз от двух самых крупных и темных сосков, которые мне доводилось видеть.