Книга Сердце вне игры, страница 111 – Нира Страусс

Эшер пихает меня локтем.

– Я тут из последних сил сдерживаюсь, а ты, похоже, собралась проложить мост от своих глаз к ее грудям? – шепчет он.

– Они… обалденные.

– Не знал, что ты от такого балдеешь.

– Мне кажется, что все женщины в некоторой степени очарованы телами других женщин, – говорю я, не отводя взгляда. – И нельзя отрицать, что женское тело гораздо красивее мужского. Слово художника.

– А я и не спорю.

Прилагаю титанические усилия, чтобы сосредоточиться на том, о чем вещает Винанти. Я уверена, что она вряд ли хотела, чтобы о ней судили исключительно по ее полуобнаженному телу, но все же не могу отделаться от вопроса: неужели она думала, что у людей не отвиснет челюсть при первом на нее взгляде? О бабушке и Атланте могу сказать одно: они либо не обратили внимания на причиндалы Винанти, либо мастерски скрывают свою реакцию.

Я бы поставила на первое.

Моя концентрация на этом объекте испаряется, стоит мне заметить, что Эшер приближается на несколько сантиметров. От тела его пышет жаром, будто от печки. И он наклоняется еще ближе, чтобы никто больше его не услышал.

– Извини, но твои слова вызвали в моем воображении образы, от которых я никак не могу отделаться. Правдива ли городская легенда о том, что вы, девочки, на пижамных вечеринках всегда мнете друг другу сиськи?

Хохот подступает к горлу, грозя вырваться наружу, и я почти успеваю закрыть рот обеими руками. Но странный звук все-таки прорывается, и бедняжка Винанти, сделав паузу в своих разглагольствованиях, хлопает ресницами, нацелившись в мою сторону.

– Да, деточка?

Бабушка и Атланта тоже смотрят на меня.

– Прошу прощения. – Изображаю улыбку, чтобы они вернулись к своим делам, а потом ловко поворачиваюсь, якобы случайно пихнув Эшера локтем. После чего оттаскиваю его на несколько метров. – Ну-ка повтори.

Он взирает на меня, слегка приподняв брови. Сама невинность.

– Я только хотел узнать, насколько далеко заходит эта очарованность.

– Дай угадаю… Это то, что парни навоображали себе про наши пижамные вечеринки? Что мы там друг друга лапаем? – После его решительного кивка я улыбаюсь. – А с какой целью? Я имею в виду, что у нас у всех есть сиськи. Мы знаем, как они выглядят. Зачем нам лапать подруг?

– Для сравнения?

– Скажи-ка, а сам ты дрочил хоть раз другу для сравнения?

Несколько секунд он всматривается в меня, тщательно взвешивая ответ.

– Если я скажу «да»… – пробует он почву.

– Очевидно, я тут же поинтересуюсь, не Трэвису ли, и потребую подробностей.

Еще пару секунд мы пялимся друг на друга, а потом разом взрываемся хохотом. Я уже сгибаюсь от смеха пополам, но никак не могу остановиться, пока живот не начинает болеть так, что я вынуждена его помассировать, чтобы кишки не склеились. Кажется, я уже несколько месяцев так не смеялась. Эшер, скрестив на груди руки, сверкает широкой улыбкой, которая заставляет узел в моем животе затрястись, как маракас.

Восстанавливая дыхание, гляжу на него, застряв где-то на полпути между шоком от взрыва эндорфинов и любопытством по поводу случившегося.

– Какая муха тебя укусила?

Он выгибает бровь, не переставая улыбаться.

– Ты это о чем?

– Не знаю, но ты – и вдруг шутишь… Мне следует начать волноваться? Еще один симптом заразной болезни, подхваченной от мертвеца?

Он хлопает глазами, и что-то пробегает по его лицу. Но улыбка на месте.