Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 785 – Василий Цветков

Для Меркуловых контакты с местными делегатами-повстанцами были крайне важны (был памятен пример Хабаровского похода 1921 г., обоснованного необходимостью «помощи восставшему населению»). И, так же как и в ситуации с Охотско-Камчатским краем, Правительство законодательным порядком закрепило Якутскую область за белым Приморьем и назначило местных «общественных деятелей» своими региональными представителями в крае.

Таким образом, развернувшееся повстанческое движение (как и в ситуации, например, с Хабаровским походом 1921 г.) требовало соответствующего «государственного оформления», и установление тесного контакта Якутии с белым Приморьем становилось вполне обоснованным. Поэтому «легитимность действий» белоповстанческих отрядов и тех сил, которые могли быть направлены на поддержку белой Якутии, подкреплялась решениями съездов местного населения. Не случайно, что Куликовский и Попов отправились во Владивосток именно в качестве делегатов Аяно-Нельканского съезда, а Ефимов – в качестве делегата съезда из Чурапчи.

Если проблем с «набором добровольцев» можно было не ожидать, так как в Приморье весной 1922 г. было довольно много тех, кто был готов принять участие в военных действиях против ДВР или Советской России, с обмундированием и средствами передвижения (оленьи упряжки) проблем не было, то с «закупкой оружия» дело обстояло сложнее. Официальной передачи оружия и боеприпасов со стороны Японии военным силам Приморья не производилось^[1229].

Однако «идеологическая поддержка» якутского антибольшевистского повстанчества была максимально возможной. Официозная газета «Русская армия» на первых полосах своих номеров публиковала статьи, посвященные «Восстанию якутов». Так, например, в номере, посвященном скорому «юбилею» Владивостокского «переворота» мая 1921 г., печатались сведения о готовящемся наступлении «белых партизан» на г. Киренск, что обеспечивало бы захват речных пароходов («Лена» и «Север»), осуществляющих навигацию по р. Лене на Якутск. «Поступающие из Якутской области сведения о ходе противобольшевистской борьбы, – отмечалось в статье, – не могут не радовать душу каждого русского человека. Борьба эта, принявшая стихийный характер, имеет тенденцию выйти из рамок, составляющих областную границу, и перекинуться в Иркутскую губернию… Если белоповстанцам удастся хоть на три дня иметь в своих руках Киренск, они снимут с пароходов важнейшие части машин, и при современном состоянии советской промышленности пароходы будут не годны для всей навигации»^[1230].

Повстанцам удалось блокировать Якутск, но взять город они так и не смогли, хотя во владивостокской прессе отмечалось его «неизбежное падение». От Иркутска к осажденному гарнизону подошли подкрепления, и после нескольких боевых столкновений повстанцы армии Коробейникова вынуждены были отступить к Охотскому морю, сосредоточившись в Охотске (здесь же разместилось и Областное народное управление, остатки подразделений «бочкаревцев») и в Аяне. Успешнее были действия в Приполярье, где повстанцам удалось взять под контроль Верхоянск и Верхнеколымск.

Не ограничиваясь контактами с Меркуловыми, сохранив довольно тесные контакты с сибирскими областниками, Куликовский стремился к расширению потенциальной поддержки своих планов. И здесь его намерения встретили весьма сочувственное отношение со стороны дальневосточных деятелей областничества. И здесь наиболее перспективными стали представляться контакты с генералом Пепеляевым.