Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Существовало два эвакуационных плана: первый – зайти в Посьет, взять воинские части и отправиться в Петропавловск-Камчатский. Его недостатками были: ограниченность продовольствия, денег и навигации. Г. К. Старк писал: «Хотя этот план, при наличии нашего временного преобладания на море, при том, что в Петропавловске на Камчатке находился еще наш гарнизон и корабли и притом не раз доказанной изменчивости японской политики, не мог представляться окончательной нелепостью, но все же в него мало верилось. Этот план, помимо политической помощи, требовал больших денежных затрат, и непонятно было, откуда могли взяться люди, которые ссудили бы нас в такой короткий срок большими деньгами без видимого реального обеспечения». Согласно второму плану, следовало идти на юг и отдаться на милость китайцев. Генерал М. К. Дитерихс, отходивший с армией по суше, предлагал – прежде всего перевезти людей по морю в порт Гензан, а дальнейший путь избрать в зависимости от желания моряков. Этому плану и было отдано предпочтение…»[1224]. Таким образом, ни проекту Руднева, ни планам Старка не удалось осуществиться и они остались лишь в качестве показательных примеров политико-правовых предположений белой власти в последний период истории Белого движения в России. Важно иметь в виду заинтересованность Японии в установлении выгодных для себя экономических и территориальных условий на Дальнем Востоке. Их план поддержки белой власти в Камчатской области мог получить одобрение если не официальной Японии, то хотя бы немалой части военной и политической элиты «страны Восходящего солнца». Условия вывода японских войск из Приморья регламентировались Чачуньской конференцией, но Камчатка под данные условия эвакуации формально не подпадала. Это давало определенную «свободу рук» японским военно-политическим структурам в отношении данного региона. Показательна также и позиция Японии в отношении Северного Сахалина. В 1919–1920 гг. здесь действовала российская администрация, подчиненная Российскому правительству адмирала Колчака. Интересный факт: бывший губернатор Сахалинской области и Николаевска-на-Амуре района Д. Д. Григорьев (1910–1916 гг.) обратился к посланнику Российского правительства в Лондоне К. Д. Набокову с просьбой о своем «назначении на Дальневосточный пост». В своем письме от 5 февраля 1919 г. он, в частности, писал, что собрал достаточно большой объем информации об отношении Японии к России, о ее намерениях на Дальнем Востоке. Григорьев подчеркивал свои конституционные взгляды, отмечая, что его отставка в 1916 г. была связана именно с его обращениями в МВД о необходимости политических реформ. После революционных событий 1917 г. Григорьев «не отказался от своих убеждений, считая красных такими же врагами России, как и «гнилую власть недалекого царя». Оказавшись в Лондоне, бывший сахалинский губернатор «предлагал свои услуги Колчаку и его Правительству», ссылаясь на свой «колоссальный опыт работы в Сахалинском регионе и огромное желание послужить России», которая «должна зажить хорошо и справедливо, сильной, конституционной»[1225]. Опыт Григорьева мог оказаться востребованным после 1920 г., когда он вместе с японским десантом, высадившимся на острове в конце апреля (по условиям т. н. ультиматума по поводу «инцидента в Николаевске-на-Амуре», о чем писалось ранее), активно выступал за создание на острове автономного государства под протекторатом Японии. Но японская администрация объявила Северный Сахалин фактически оккупированной территорией. В северной части острова вводилось японское военно-гражданское управление, российское законодательство было объявлено недействительным, и местные учреждения передали свои полномочия японской администрации. Местные населенные пункты получили японские наименования. Пребывание японских войск оказалась здесь самым длительным из всех на территориях бывшей Российской Империи, и только в мае 1925 г., по условиям Пекинского договора, Япония вывела их с острова, и был установлен статус Северного Сахалина как территории РСФСР. |