Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 772 – Василий Цветков

Экспедиция прибыла в Охотск 20 июля (на самом деле – только 6 октября. – В.Ц.), а Бирич с Н. М. Соколовым, который и был придан Биричу в качестве его технической – по управлению Камчаткой – силы… двигались вдоль западного берега Камчатки, без единого, кажется, выстрела покоряя «под нози» Приамурского Правительства Камчатку, и с 10 сентября (на самом деле – 28 октября 1921 г. – В.Ц.) обосновались в Петропавловске»^[1213].

По оценке А. Еленевского, одним из наиболее важных мотивов «присоединения» Камчатки, помимо вполне оправданного в условиях 1921 г. стремления «расширить территорию», был экономический. «Борьба требует денег, а они (Правительство Меркуловых. – В.Ц.) не могли их найти, в пустом Владивостоке все замерло, зато рядом – на Анадыри и Чукотке – были золотые прииски, на которых рабочие экспедиции Венлярского (1908–1910 гг.) обычно намывали в день по фунту золота, но часто случались дни, когда намывалось и по 20 фунтов на человека (по свидетельству старшего инженера экспедиции Клейна). Но только 22 сентября 1921 г. посылается военное судно «Свирь», с отрядом полковника Бочкарева, для занятия Камчатки и Гижиги (около 500 человек. – В.Ц.). Между прочим, в 1919 г. этот полковник Бочкарев был командиром еврейского батальона в Чите, которым он командовал более полугода. Целых три месяца потребовалось для выполнения важного дела, для которого была снаряжена экспедиция полковника Бочкарева…»^[1214].

Золотые прииски, а также богатые рыбные и крабовые промыслы, которыми до революции владел Бирич вблизи Усть-Камчатска, действительно способствовали планам «освоения Камчатки» силами Приамурского Правительства. Фактически права собственности бывших владельцев, в силу отдаленности региона от центральной советской власти и ее кратковременного пребывания в крае, затрагивались мало, и существенных перемен в хозяйственном положении в 1917–1921 гг. еще не было.

Но и другие факторы не забывались. Начальный этап действий Правительства был связан с Бочкаревым и Биричем. Официальный статус последнего был определен как Особоуполномоченный Временного Приамурского правительства в Охотско-Камчатском крае, а его права определялись как права генерал-губернатора. Согласно утвержденному Правительством «Положению об управлении Охотско-Камчатским краем», военные власти подчинялись распоряжениям гражданских чиновников, и только Биричу, как Особоуполномоченному, разрешалось санкционировать любые «меры, выходящие за пределы непосредственно военных действий».

Финансирование экспедиции полностью брало на себя Правительство. Таким образом, заинтересованность была обоюдной: местные промышленники получали выгодные, гарантированные правительственной властью источники доходов, а власть – существенное расширение подконтрольной территории с перспективами дальнейшего ее роста в случае удачных действий против ДВР и Советской России.

Поэтому ограничиваться одними лишь военными целями Меркуловы не собирались, и дальнейшие действия Владивостока свидетельствовали об этом. 11 ноября 1921 г. было принято Постановление Временного Приамурского Правительства (№ 117), согласно которому, «для предварительной разработки вопросов о видах и способах оказания культурно-экономической помощи населению Охотско-Камчатского Края и, в частности, о возможности упомянутой помощи в ближайшее время», создавалось «Временное Особое по Охотско-Камчатскому Краю Совещание». Другое Постановление (№ 216) утверждало состав «Совещания». Председателем стал С. П. Руднев, а членами – местные политические и экономические деятели – А. Г. Чаплинский, И. Д. Добровольский, А. А. Пурин, А. А. Попов, А. Д. Батурин^[1215].