Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 698 – Василий Цветков

Лейтмотив съезда, как и следовало ожидать, оказался довольно «правым». Это позволяло делать выводы о том, что ожидания в отношении широкого «антикоммунистического» вектора работы съезда не оправдались. Редактируемая бывшим председателем Сибирской Областной Думы, известным деятелем сибирского областничества И. А. Якушевым, «Дальневосточная жизнь» писала, что «съезд, упорно именующий себя «несоциалистическим», несомненно представляет собой в массе правые группировки… Произносимые под бурные рукоплескания членов съезда речи о тронах и царской порфире приводят к выводу, что он не столько по существу «антикоммунистичен», сколько скорее «антидемократичен». Такое название, по нашему мнению, более всего и приличествует ему… Но само правительство может ли претендовать на наименование его демократическим?.. Демократическое правительство без демократии – еще небывалый в истории пример».

И все же несмотря на разгоревшиеся во время собрания споры относительно «распри» между Правительством и атаманом Семеновым и несмотря на отсутствие поддержки со стороны крестьянства и профсоюзов Приморья, резолюция, вынесенная Съездом, не только подтверждала позитивный факт свершившегося «переворота», но и намечала дальнейший курс политических преобразований (полный текст см. приложение № 16.). Сессия подчеркивала: «Свержение большевиков идейно было подготовлено Мартовским Съездом, точно формулировавшим цели и задачи движения и выдвинувшим его исполнителей; прочным фундаментом для власти в данный момент может быть только однородная, внепартийная, тесно спаянная идеологически общественность; никакая партийная коалиция в данный момент и при данных условиях невозможна; до созыва Учредительного Собрания власть никакому преобразованию подлежать не может».

Таким образом утверждалась новая правопреемственность, имевшая на этот раз основанием факт не столько «переворота», сколько «революционного» (по сути) захвата власти. Но последующая легитимация режима посредством созыва Народного Собрания и Учредительного Собрания (Съезда) сохранялась и была весьма важной для белого Приморья, так как в этом случае «переворот» получал вполне законное обоснование в форме «народного волеизъявления».

На упреки в отсутствии «демократизма» ответил В. Ф. Иванов, заявивший на заключительном заседании: «Съезд сумел привлечь в свои ряды даже «срединные силы», такие как корейское общество, прогрессивно-демократическую группу, Русское национальное экономическое общество Харбина, хотя и не принимавшие участия в первой сессии. В нашей среде находятся рабочие, железнодорожники и крестьяне. Это ли не показатель того, что съезд отражает настроение всего населения? Все более и более растут к нам симпатии. Обвинения в реакционности, бросаемые по адресу съезда, совершенно несостоятельны, так как Правительство ни на шаг не отступило от своей декларации, в чем сказался глубокий демократизм власти. Если же есть реакционность, то она не у власти, а в умах масс, которые, изверившись во всяких «высоких идеях» интернационалов, постепенно, через национальное уничижение, шаг за шагом идут к национальному возрождению и подъему. Если мы не увидим светлых идеалов, к которым стремимся, то во всяком случае заслуга наша велика уже и в том, что мы оказали поддержку устремленным на нас взорам и надеждам, идущим из Советской России и из-за границы».