Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 677 – Василий Цветков

В первом из них отмечалось, что для правительства генерал Семенов является только «простым гражданином, не имеющим никакого права именовать себя на территории Правительства Главнокомандующим и вмешиваться в распоряжения Правительства и верховной власти», поэтому все изданные им приказы в качестве Главкома считались «ничтожными», а те, кто подчинялся им, объявлялись правонарушителями. Все производства в чин выше полковника, сделанные Семеновым как в Забайкалье, так и в Гродеково, считались «ничтожными» (правда, признавалось производство в чины «до полковника»). Так, например, отказался от чина генерал-лейтенанта В. М. Молчанов, будущий командующий Белоповстанческой армией на Дальнем Востоке. Развернутые обвинения «в государственных преступлениях» предъявлялись Семенову в отношении его деятельности еще с 1918 г. (что дополнительно подчеркивало правопреемственность Приамурского правительства от Российского правительства Колчака).

Атамана обвиняли «в гибели национального дела в 1918 г.» из-за несвоевременного признания власти Верховного Правителя России, саботирования мобилизационных мероприятий для фронта, распространении оппозиционной Омску пропагандистской литературы. Отдельными пунктами ему ставили в вину: «Безрассудный террор и бесконечные, под видом реквизиций, грабежи частных и государственных грузов, повлекшие за собой полный развал государственности»; «гибель от голода многих тысяч русских жизней, которые могли бы быть спасенными за счет десятков миллионов рублей золотого запаса (данное обвинение легче было бы объяснить только «присвоением» части золотого запаса» и «желанием ради достижения исключительно своих честолюбивых замыслов и власти отторгнуть в пользу одной из иностранных держав, по его предложению, русской территории»).

Указом № 77 от 20 июля 1921 г. за «предательское соглашение, заключенное с врагами русского населения – шайками китайских разбойников», – Семенов объявлялся «государственным преступником перед русским народом». А 6 июля 1921 г. Семенов был лишен еще одной своей официальной должности. Конференция казачьих представителей постановила снять с него полномочия Походного атамана Дальневосточных казачьих войск, отказавшись, тем самым, от идеи создания единого антибольшевистского казачьего фронта в крае. Показательны оценки действий атамана, данные т. н. Комитетом Спасения Русского Дальнего Востока, опиравшемся на эсеровские группы (см. приложение № 15.)^[1060].

Таким образом, с начала лета 1921 г. политический курс «Меркуловского правительства» формировался не только под воздействием установок «Несоциалистического съезда», но также и с учетом других небольшевистских структур, будущего «Демократического союза». Правительству и армии невозможно было игнорировать ту немалую одиозность, которую имела в Приморье личность атамана Семенова, олицетворявшего для многих образ агрессивной и неуправляемой «атаманщины», казачьей «вольницы», неспособной к компромиссам. В эмиграции считалось, что причиной разногласий Меркуловых и Семенова стало разное отношение к перспективе возобновления боевых действий с ДНР. Также и сам Семенов писал в своих мемуарах, что «Меркуловы, захватив власть в городе, объявили себя правительством и заявили о прекращении вооруженной борьбы с большевиками и о решении правительства заняться устройством мирной жизни Приморской окраины. Что касается меня, то мое желание продолжать вооруженную борьбу с красными было выставлено как преступное стремление к пролитию братской крови…»^[1061].