Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 557 – Василий Цветков

Второй проект, выдвинутый финансовым уполномоченным Российского правительства в Нью-Йорке В. И. Новицким и экспертом Парижского банка П. Гольцингером, предусматривал учреждение банка «для внешней торговли», «распределяющего валюту», которая будет поступать на его счета в качестве кредитов от «союзников». «Новое учреждение, имеющее выпустить знаки для торговли, будет по своему характеру являться расчетной палатой по торговле, предоставляющей импортерам в обмен на привозимые товары новые знаки, разменные на иностранную валюту…»^[872]. При том условии, что внутри страны иностранная валюта не имела бы хождения, а выступала бы только в качестве эквивалента для товарообмена, а золотой запас следовало сделать основой для денежного обращения.

Пока Москва и Петроград были советскими, предполагалось открыть банк в Париже или в Лондоне и передать ему не только операции по кредитованию товарного рынка, но и использовать для финансирования поставок вооружения белым армиям. В Правление банка следовало бы ввести представителей от всех белых правительств, признающих власть Верховного правителя адмирала Колчака, и, таким образом, банк становился бы еще и полноправным финансово-политическим органом, представлявшим интересы России в Зарубежье.

Третий проект принадлежал Путилову. Уже в декабрьском (1918 г.) докладе он говорил о готовности заграничных отделений Русско-Азиатского банка передать свои капиталы в распоряжение российского Совещания Послов, считая данную организацию единственной законной преемницей российской общегосударственной власти. Вообще Русско-Азиатский банк оставался и после большевистской национализации банков коммерческим банком, продолжавшим финансовые операции, правда, только благодаря своим заграничным отделениям в Париже, а также в городах Китая и Японии. Функционировало Правление банка, в котором ведущую роль по-прежнему играл Алексей Иванович. Во многом благодаря финансовой поддержке банка получали жалованье служащие и рабочие российского управления Китайско-Восточной железной дороги.

Как отмечалось в первой книге монографии, Путилов играл активную роль в составе т. н. «делового кабинета», созданного летом 1918 г. генералом Хорватом. Имеются также и сведения о финансовой поддержке банком будущего Верховного Правителя России адмирала Колчака, возвращавшегося в Россию через Китай летом 1918 г. и занявшего должность начальника штаба российских войск в полосе КВЖД. При поддержке Путилова функционировало и Парижское РПС, получая из «Путиловской кассы» ежемесячно 200 тысяч франков.

Авторитет Путилова как делового человека, финансиста-практика был весьма высок. Он не ограничивался «прожектами» и «благими намерениями». В начале 1919 г. Путилову удалось достичь принципиального согласия Banque de France на создание русско-французского Эмиссионного Банка с уставным капиталом в 1,5 млрд франков для подготовки введения «русского франка» и начала «первого этапа» денежной реформы (за образец Путилов предлагал взять Exchange office, созданный англичанами в Архангельске, а также французский Индо-Китайский банк во Владивостоке). С его помощью предполагалось не только финансировать французские воинские контингенты в России, но и «вытеснить местные русские деньги», ликвидировать т. н. денежную неразбериху^[873].