Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 472 – Василий Цветков

Согласно «Определению Священного Собора Русской Православной Церкви об епархиальном управлении» епархиальные архиереи могли «отлучаться из своих епархий по уважительным причинам на срок не более 14 дней, не испрашивая предварительного разрешения высшей церковной власти». Возможно, что и этот факт – недопустимость оставления епархии, имел значение в решениях, принимавшихся многими епископами, предпочитавшими оставаться в своих епархиях перед приходом Красной армии и готовых к принятию мученической кончины (например, архиепископ Омский и Павлодарский Сильвестр (Ольшевский), оставшийся в Омске в ноябре 1919 г. и замученный большевиками в феврале 1920 г.)^[738].

Примечательны показания Святейшего Патриарха на допросах 1923 г. о его отношении к гетману П. Скоропадскому и его представителям. Очевидно, признавая факт независимости Украины, лишь как временный, формальный, обусловленный «распадом России», Святейший Патриарх не мог согласиться с признанием ее религиозной самостоятельности. «Осенью 1918 года ко мне явился официальный представитель гетмана Скоропадского в Москве Кривцов со своим военным адъютантом. Его появление у меня носило характер визита. Он испросил благословения моего на его деятельность, как дипломатического представителя Скоропадского. Я ему это благословение дал. Непосредственной связи со Скоропадским я не имел, но я признавал его как гетмана Украины».

Полномочия гетманского посла подтверждались и Совнаркомом, однако слова Патриарха о признании гетмана Скоропадского и, тем самым, признании «независимости» Украины имели бы значение, поскольку именно здесь летом 1918 г. формировался потенциальный центр антибольшевизма, наиболее близкий и известный в Москве (в отличие от Добровольческой армии, сражавшейся на Кубани и еще не имевшей собственной «государственной территории»). Легальный выезд на Украину до конца лета 1918 г. был относительно свободный, легальный выезд, чем пользовались многие деятели антибольшевистского подполья в Москве и Петрограде. Киев – «мать городов русских», «третья столица» (после советских Петрограда и Москвы) имел реальные перспективы стать центром антибольшевизма, разумеется, при условии хотя бы «дружественного нейтралитета» со стороны немецкого оккупационного командования. Следует иметь в виду, что среди многочисленных общественно-политических структур, работавших в Киеве, достаточно влиятельными были именно монархисты («Совет Государственного Объединения России», работой которого руководили Гурко, барон Меллер-Закомельский, Кривошеин).

Единственное свидетельство имеется в отношении благословения Святейшим Патриархом генерала от кавалерии графа Ф. А. Келлера. Генерал, живший в Харькове, в ноябре 1918 г. собирался через Киев проехать в район Пскова для возглавления формируемой здесь Северной армии. Сведения об этом благословении стали известны благодаря публикации в 1967 в газете «Православная Русь» свидетельства «госпожи Е. Б.» (Е. Н. Безак – супруга офицера-конногвардейца Ф. Н. Безака. – В.Ц.). «Патриарх Тихон прислал тогда (в конце 1918 г.) через епископа Нестора Камчатского генералу от кавалерии графу Келлеру (рыцарю чести и преданности Государю) шейную иконочку Державной Богоматери и просфору, когда он должен был возглавить Северную Армию». Сам по себе факт благословения известного генерала-монархиста, отказавшегося присягать Временному правительству и вышедшему в отставку после февраля 1917 г., многими необоснованно расценивался (и, увы, расценивается до сих пор) как проявление исключительно монархических «симпатий» Святейшего Патриарха^[739].