Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 470 – Василий Цветков

Далее Князев писал, что с фотографии образа была сделана копия и она была преподнесена управляющим Пермской епархией преосвященным епископом Борисом Пермским Верховному Правителю в Перми. По воспоминаниям премьер-министра П. В. Вологодского, она представляла собой «копию образа на Никольских воротах в Кремле, послереволюционных дней 1917 года, из уральских камней»^[730]. На обороте иконы, по свидетельству Князева, была сделана надпись: «Провидением Божиим поставленный спасти и собрать опозоренную и разоренную Родину, прими от Православного града первой спасенной области дар сей – Святую Икону Благословения Патриарха Тихона. И да поможет тебе, Александр Васильевич, Всевышний Господь и Его Угодник Николай достигнуть до сердца России Москвы. В день посещения Перми 19/6 февраля 1919 г.».

Возможно, данное свидетельство не является абсолютно достоверным. Тайный характер благословения Патриарха вполне допустим, однако это не согласуется с воспоминаниями митрополита Вениамина, согласно которым благословения Колчаку все-таки не последовало. Вызывают сомнения некоторые несовпадения в тексте письма и в действительной подписи. В фондах Государственного архива Российской Федерации сохранился типографский листок с изображением образа Святителя Николая Чудотворца. Подпись на нем соответствует тому тексту, который приводил в своих воспоминаниях Князев, за исключением всего одной, но чрезвычайно важной фразы: «Провидением Божиим поставленный спасти и собрать опозоренную и разоренную Родину прими от Православного града первой спасенной области дар сей Святую икону. И да поможет тебе Всевышний Господь и Угодник Святой Николай достигнуть сердца России Священной Москвы». То есть слова «Благословения Патриарха Тихона» на листке отсутствуют. Описываемое событие (падение красной «занавески», закрывавшей надвратный образ), согласно другим свидетельствам происходило не на «Николу зимнего» – 6 декабря, а весной 1918 г. (см. опубликованные в 10-м номере альманаха «Белая Гвардия» воспоминания председателя Московской судебной палаты В. Н. Челищева). Православная иконография не принимает сочетания, на которое указывает текст Князева, а именно: крест (если это именно крест, а не храм, как на иконе Святителя Николая Можайского Чудотворца) – в левой руке, а меч в правой^[731].

Но допустимо ли на основании этого делать вывод о полном несоответствии действительности той части воспоминаний Князева, где речь шла о благословении Святейшего Патриарха? Ведь изолированному в Москве Патриарху было крайне сложно высказать публично свое отношение к Белому движению. Поэтому и мог быть использован этот путь – передача маленькой фотокопии иконы, оскверненной «безбожной властью». Очевидно, что выбор Патриархом фотокопии надвратной иконы Святителя Николая Чудотворца не был случайным. Православная иконографическая традиция знает немало чудотворных образов святых воинов, благоверных князей. Однако передан был именно этот образ, пострадавший от обстрела в самом начале большевистской революции. Уничтожение большевиками на иконе левой руки Святителя с крестом – условный знак, подтверждающий необратимость их действий по искоренению Веры, начавшихся сразу же после прихода к власти в ноябре 1917 г. Но в правой руке Святителя остался меч. Крест совместим с мечом. «От меча погибнете вы, взявшие меч», – напоминал Святейший Патриарх большевикам слова заповеди.