Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 311 – Василий Цветков

Следует отметить, что у «крымских кадетов» решения Парижского комитета не вызывали однозначно негативных оценок. В одном из писем Астрову (15 июля 1920 г.) Долгоруков приветствовал «парижские кадетские протоколы», доставленные в Севастополь в июле, считая, что «главная и важнейшая тактическая линия партии восстановлена» и говорить об «эвакуации», как об «эмиграции» – неправомерно. Тем не менее он указал, что выступление Милюкова, протестовавшего против признания Врангеля партией на тех же условиях, что Колчака и Деникина, недопустимо. Следовало считать, что «основная национально-государственная линия, надпартийная, принятая в Екатеринодаре и Харькове, остается для партии и теперь. Лишь в деталях разница». Долгоруков категорически выступил против позиции Ключникова, считая, что его слова («возвращаемся в Россию для культурной работы» и о взаимном «понимании» кадетов и большевиков) являются «более чем оппортунизмом» и доказывают полное «незнание положения». Партию, по мнению Долгорукова, отличало стремление «внести улучшения в действия властей», а отнюдь не соглашательская позиция. С большевиками необходимо «отвергнуть всякое соглашение» и готовиться к «продолжению борьбы». Причины поражения, в оценке Долгорукова, заключались не в ошибочных политических лозунгах. «Причины, главным образом стратегические и плохое снабжение, и более глубокие причины – исторические, бытовые и культурные. Ошибки политические были, но имели второстепенное значение (Долгоруков повторял мнение Струве. – В.Ц.)».

Комментируя слова Струве, что «ряд кадетских деятелей вышли в тираж», а в Крыму «настроение весьма антикадетское», Долгоруков подтверждал, что «действительно настроение антикадетское, да и вообще антипартийное». «Тем не менее категорически отрицаю несвоевременность возвращения… Желающему здесь работать кадету, не лезущему к власти и не навязывающему свою программу, дело всегда найдется. Безлюдие страшное», – отмечал фактический представитель кадетской партии в Крыму реальную проблему государственной работы 1920 года. Поэтому не нужно «ждать приглашения Врангеля, ставить ему какие-то условия». «Те, кто может и хочет работать именно в России на различных поприщах в правительстве (хотя бы на второстепенных должностях, не в высшем правительстве), в общественных и частных организациях и на частном хотя бы деле, но имеющем хотя бы косвенное отношение к возрождению жизни и воссозданию России, тот должен ехать в Россию… Работать можно и должно в постоянно указываемом нами надпартийном государственно-национальном направлении, не заботясь об «отводе партии в резерв»… Огромная ошибка при теперешних обстоятельствах и конъюнктуре – играть непременно «видную» политическую роль или участвовать в осуществлении высшей власти и только для этого, для высшей политики (или политиканства?) считать возможным возвратиться в Россию, а не работать хотя бы на скромном деле, но именно на Родине и для ее воссоздания». В качестве одного ближайшего дела Долгоруков предлагал издание газеты, в редактировании которой могли бы принять участие приехавшие из Парижа партийные соратники. Приветствуя намерение членов Парижского комитета приехать в Крым, Долгоруков говорил о важности приезда не одного, а десяти-пятнадцати человек «не только для информации, но и для работы»^[571].