Онлайн книга «Стальная нежность»
|
отца. Все останутся в плюсе. — Это уж вряд ли, — я выпрямилась и открыла позади себя окно, чтобы сигаретный дым не застаивался в кабинете. — Да-да, у вас есть молодой человек. Помню, — кивнул Петр и зажал сигарету между пальцев. Внутри меня словно что-то лопнуло. То ли струна, то ли натянутый до предела оголенный нерв. Молодой человек… Смешно. До слез. — Нет больше никакого молодого человека, — прошептала я, ощутив, как в спину ударил прохладный почти уже ночной воздух. — Понятно, — закатил глаза Петр и снова затянулся. Он отреагировал так, будто бы я неоправданно сильно расстроилась из-за какого-нибудь пустяка. Например, всё из-за того же пресловутого камушка, что врезался в пятку. — Да, для меня это удар, и? — я вперила в Петра сердитый взгляд. — Разве это удар? Обычная житейская история. — У каждого свой болевой порог. Петр, зажав губами сигарету, взял свой пиджак и подошел ко мне. — Холодно. — Не нужно, — я соскользнула с подоконника и взяла со стола бутылку. — Дайте-ка догадаюсь, — Петр бросил пиджак на подоконник и прижался к его ребру поясницей. — Измена? — Откуда вы знаете? — Тут и знать ничего не нужно. Я ничего не ответила, только сделала еще один глоток. Финальный. Больше эту дрянь я в себя влить никак не смогу. — Это всё пустое, — с физиономией философа продолжил Петр, медленно покуривая сигарету. — Для вас может и пустое. Но не для меня, — на смену раздражению постепенно начала подкатывать злость. — Быть брошенным собственными родителями — это не пустое. Родиться с увечьями — это не пустое. Войны, голод, приближение конца света и прочее-прочее. Пожалуй, всё это не пустое. Но люди наоборот почему-то делают из ряда откровенно ужасающих вещей просто сухую статистику. И это поразительно цинично. А вот построить трагедию из-за того, что чей-то член оказался не в том влагалище — пожалуйста. — Петр ухмыльнулся. — И вы тоже страдаете из-за первого и вряд ли последнего парня в вашей жизни. Последний в этом списке я, не забывайте. Мне показалось, что во взгляде Петра снова начали плясать черти. Этот человек был просто невыносим! — Я проживаю свою жизнь, а не сотню других. Поэтому мои проблемы, мои трагедии для меня важны. — Логично, — скучающе ответил Петр и кивнул. — Интересно, что вас больше всего ранит: предательство парня, которого вы очевидно любите или тот факт, что ваш отец оказался прав? Из меня будто бы кто-то выбил остатки воздуха. Папа… Черт! — Это уже удар ниже пояса, — прошипела я. — Нет, — Петр снова зажал сигарету губами и поднял руки вверх, будто сдаваясь. — Я женщин не бью. — Вы невыносимый человек, Петр Борисович, — заявила я. — И мне жаль ту женщину, которая рискнет с вами связать свою жизнь. — Не жалейте себя, а лучше порадуйтесь, — он ухмыльнулся. — Наш союз может стать перспективным. Для вас, в первую очередь. — И трагедией для вас, — выпалила я, потому что не привыкла отмалчиваться. — Почему же? — Характер у меня уж больно сложный. Да и противны вы мне. — Ну я тоже не подарок, Агния Дмитриевна, — развел руками Петр. — А насчет последнего… Главное, что вы не вызываете во мне такой же реакции. Я не могла это больше слушать. Крепко прикусив нижнюю губу, я вышла из кабинета и громко хлопнула дверью. По коридору даже прокатилась волна эхо. В висках застучала |