Онлайн книга «Не смей меня хотеть, нахал!»
|
Мир сужается до его рук, до его ритма, до его голоса. Внутри поднимается тугая, горячая волна — и он чувствует это, ускоряется, вбивается злее, и волна накрывает меня целиком. Я выгибаюсь в его руках, почти выскальзываю, но он держит, не давая упасть, и двигается еще несколько толчков — до тех пор, пока не застывает с низким, длинным рыком, утыкаясь лицом мне в плечо. Мы сползаем по мрамору вместе. Я сижу на полу кабины, вода молотит по макушке, а Марат рядом, тяжело дышит и все еще держит мою руку в своей. Потом он поднимается, выключает воду, берет с полки огромное полотенце и, не говоря ни слова, заворачивает в него меня — сначала плечи, потом ноги, как ребенка. — Оделась бы, — говорит он хрипло. — Или нет. Как хочешь. Впервые в жизни я чувствую себя не просто нужной. Я чувствую себя желанной до безумия — и, глядя на то, как этот огромный человек на коленях вытирает мне щиколотки, понимаю: обратной дороги нет. Глава 7 Громкий, настойчивый звонок в дверь раздается ближе к полудню, когда я сижу на кухне Марата, завернутая в его огромную черную футболку, и тупо смотрю в чашку с остывшим кофе. Вчерашний день и сумасшедшая, вывернувшая мне душу наизнанку ночь кажутся каким-то сюрреалистичным сном. Футболка мне до середины бедра. Под ней — ничего, и я чувствую это каждой клеткой, каждый раз, когда шевелюсь: ткань задевает кожу, и тело тут же отзывается воспоминанием. — Басаев! Открывай, я знаю, что она у тебя! — приглушенный толстой бронированной дверью, но до боли знакомый голос мужа заставляет меня вздрогнуть. Марат, сидевший напротив меня с планшетом, медленно поднимает глаза. В его взгляде нет ни капли удивления или тревоги. Лишь холодный, расчетливый интерес хищника, к которому в логово по глупости забрела чужая добыча. — Сиди здесь, — ровным, не терпящим возражений тоном приказывает он, поднимаясь из-за стола. — Марат, у него могут быть люди… — мой голос дрожит. Вадим никогда не ездил на разборки один. Он уже у двери кухни, но вдруг оборачивается. Секунду смотрит на меня — на голые колени, на футболку, обтянувшую грудь, — и возвращается. Три широких шага. Ладонь ложится мне на затылок, запрокидывая голову, и он целует меня — коротко, жестко, как ставят клеймо. Потом отпускает, но руку не убирает. — Пусть будут, — уголок губ кавказца кривится в жестокой усмешке. — Мне же лучше. И тут его вторая рука скользит мне под футболку. По бедру, вверх, по внутренней стороне — я вздрагиваю и раздвигаю колени сама, не успев подумать. Два пальца проходят там, где влажно и горячо, собирают, проверяют. — Ох… — выдыхаю я. — Хорошая, — удовлетворенно констатирует Марат, глядя на меня сверху вниз. И убирает руку. — Сиди. Не вставай. Если выйдешь — стой и молчи. Он выходит в просторный коридор. Я на негнущихся ногах иду следом, останавливаясь в тени арки, откуда мне прекрасно видно входную дверь. Марат щелкает замком и распахивает створку. На пороге стоит Вадим. Лицо красное от гнева, галстук сбит набок, глаза бешено бегают. За его спиной маячат двое крупных амбалов из его личной охраны. — Где моя жена, ублюдок? — Вадим делает шаг вперед, пытаясь оттеснить Марата плечом. С тем же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места бетонную плиту. Марат даже не шевелится. Он просто перехватывает Вадима за лацканы дорогого итальянского пиджака и с силой встряхивает, заставляя того поперхнуться воздухом. |