Онлайн книга «Обитель лжи и секретов»
|
К подобному следует относиться серьезно, но этого мне тоже не хотелось. Тем более что в голову пришла одна гениальная, как мне показалось, идея. — Орлов, а давай поедем к тебе в общежитие? Как раз вместе будем, и тебе не придется ни отправлять меня одну, ни одному возвращаться. А утром я к себе вернусь. Беспокойство в больших зеленых глазах Тимофея сменилось удивлением. — Ко мне?.. – едва смог выговорить парень, явно ожидавший от меня любого ответа, но не такого. – Ты серьезно? Если сначала я и ляпнула это несерьезно, то после такого ответа мои намерения стали абсолютно твердыми. — К тебе, к тебе. А что? Мы встречаемся уже четыре месяца, а я ни разу у тебя не была. – Тут мое настроение окончательно стало игривым, и я, склонив голову набок, лукаво добавила: – Или ты боишься того, чем это может закончиться? По тому, как усмехнулся Тимофей, я поняла, что он совсем не боится и принимает мою игру. * * * Такси, недорогое, желто-белое и пропахшее противным освежителем воздуха, довезло нас до общежития очень быстро – как оказалось, от кафе оно совсем недалеко. Прошло, наверное, не больше получаса с нашего с Тимофеем разговора – и вот я уже стояла на пороге места, которое парень называл своим домом и где я уже давно мечтала побывать. Комнаты в больничном общежитии выдают только врачам и младшему медперсоналу, у которых нет никакого жилья или есть, но совсем плохое, вроде «однушки», где живет большая семья, или разрушающегося дома. Помещения здесь выглядят просто, но наделены всем необходимым: кровать, стол, стул, большой шкаф с полками и вешалками. Даже душевая, раковина и туалет у каждого свои, в отличие от многих других общежитий, где, насколько я знаю, санузел один на этаж. Общая лишь кухня, но пользуются ею редко, отдавая предпочтение пище быстрого приготовления. Тимофей также рассказывал, что иногда все врачи скидываются и отдают деньги кому-то одному, чтобы он готовил обед на всех. Как правило, это Василиса Серова, которая прекрасно управляется не только с медицинской, но и с кухонной утварью. Быстро окинув взглядом комнату Тимофея, я успела заметить все: и простенький ремонт в светло-серых тонах и с того же оттенка мебелью, и относительно приличную площадь комнаты (если вместе с маленьким коридорчиком, то двадцать квадратных метров, наверное), и легкий беспорядок. Или не совсем легкий. Рубашки и носки лежали повсюду, начиная с кровати и заканчивая полом, здесь же валялась парочка упаковок от еды. Типичная комната мальчика, живущего без родителей, я в таких бывала. С гордо поднятой головой, будто модель на подиуме, я прошла по коридору и упала на кровать. — А у тебя тут уютно! – крикнула я в коридор, где все еще переобувался Тимофей. — Уютно – это когда в доме порядок, – возразил парень. – А у меня тут маленький филиал свалки. Судя по голосу, Тимофею явно было из-за этого неловко. Я не понимала почему. Слишком хорошо помню то время, когда жила в доме, где благодаря горничным царила идеальная чистота. Вот только на душе у меня тогда было очень грязно, а собственная комната с аккуратно развешанными по шкафам из натурального дерева тряпками от «Gucci» и «Prada» казалась совсем не уютной, скорее наоборот. Уют – это не про порядок снаружи, это про комфорт внутри. Но вслух я ничего не ответила Тимофею. |