Онлайн книга «Омут морока и тайн»
|
За дверью раздался голос Германа, потом Екатерины. Затем постучали снова. Я решилась открыть, только когда закончила полностью, а коньяк Артема спрятала обратно в его шкафчик. Думаю, отсутствие как минимум трети от объема бутылки он заметит, но хотя бы не так быстро. Представляю, что увидели стучавшиеся, когда я наконец перед ними появилась. Измученная растрепанная ведьма, которую трясет от слабости и, возможно, легкого жара, с мутным от коньяка взглядом, в темной от крови и частично порезанной и порванной одежде. На фоне стерильно чистой больницы я намного больше была похожа на пациента, чем на врача, причем на пациента, только поступившего и в крайне тяжелом состоянии. В коридоре, как оказалось, меня ждали не только Герман и Екатерина. Артем и даже маленький Лева хоть и молчали, но тоже были здесь. Артем почему-то смерил меня взглядом, полным любопытства и насмешки, хотя сам, надо признаться, выглядел несильно лучше, разве что немного чище. Лева при виде меня судорожно сглотнул, и мне его стало жаль. Шутка ли, только мать умерла, а сегодня он сам мог пострадать из-за албыса. И, что самое страшное, увидел, какими неадекватными бывают некоторые представители его вида. Ведь и правда страшно посмотреть на жуткое существо и понять, что при худшем исходе у тебя есть шанс стать таким же. А я прямое доказательство того, что албыс ему не приснилась и не померещилась. Впрочем, все мое сочувствие испарилось, когда я начала ощущать на себе взгляд Екатерины Алексеевны. Он был очень и очень недовольным. Подобное недовольство бывает скорее не от злости, а от волнения, но это даже хуже. Нет ничего более неуютного, чем словесное сражение не с врагом, а с людьми, которые о тебе беспокоятся. Мне никто ничего не говорил. Вероятно, все ждали, когда я заговорю сама. Поэтому, немного помучившись от все еще жгущей раны и неловкого молчания, не отводя глаз от пола и внимательно рассматривая свои ботинки, будто чья-то заботливая рука написала на них текст объяснений, я начала: — Я обработала руку сама. В доказательство слегка взмахнула перебинтованным запястьем. Хорошо, что бинт нашелся в аптечке в ординаторской. — Перелома нет, гипс и рентген не понадобятся. – Затем, собрав последние силы, я подняла взгляд на Германа и неловко закончила: – Извините, что убежала. — Серова, ты больная, скажи мне?! – уже не сдержалась Екатерина. Обычно меня не трогает ее повышенный тон, но тут я растерянно отступила на шаг. Радовалась, что ей плевать на меня, а оказалось, нет. И это было плохо. Но ведь про «больную» – это просто недовольный выкрик? Они не уволят меня, посчитав сумасшедшей? — Я не… — Ты не что? Не подумала? Это очень неприятно слышать, потому что в этой больнице ты одна из немногих, кто производит впечатление человека, хотя бы иногда пользующегося своей головой. — Извините, – снова пробормотала я и растерянно посмотрела на Германа. Он, если так можно сказать, больше других пострадал из-за моего бегства, но все-таки обычно он немного присмиряет свою супругу. Вдруг на этот раз тоже поможет? Но, на удивление, Герман, встретившись со мной взглядом, покачал головой. — Екатерина Алексеевна права, – мягко произнес он. – Это было неосмотрительно, Василиса. Ты могла потерять сознание в коридоре, и никто не оказал бы тебе помощь, или в ординаторской, которую, судя по всему, мы бы и вовсе не открыли, и истечь кровью. Или сделать себе и своей ране только хуже, из-за плохого самочувствия совершив ошибку. Если я тебе чем-то не нравлюсь или смущаю, ты могла бы попросить помощи у любого другого врача. Учти это на будущее, хорошо? |