Онлайн книга «Ультрамарин. Нарисованная реальность»
|
Алаин пристально смотрел на сына, пытаясь угадать, что все-таки произошло с ним за неполные три часа, пока он где-то пропадал. Однако Люс отводил взгляд, уставившись в окно, будто что-то искал глазами на площади, заполненной людьми. Алаин вдохнул дым из трубки, подержал пару мгновений во рту и выпустил серые кольца. С тех пор, как Люса ударила по голове та злосчастная мачта, размышлял мужчина, сын стал больше молчать, чаще погружался в раздумья. Иногда глядел на отца так, словно первый раз его видит. Часто говорил о матери в настоящем времени. И будто напрочь забыл полдетства. Сын не помнил, как Алаин приезжал к нему из очередного плавания, а Люс радостно бежал навстречу, показывал рисунки, но никогда не жаловался на тетю Ульву и ее четверых сыновей, которые – о чем прекрасно знал Алаин – вечно дразнили мальчика. Мужчина снова и снова разговаривал с Ульвой, давал ей деньги, и та с недовольной ухмылкой брала их, но точно не мог сказать, действительно ли вся сумма уходила на Люса. Однако Алаин поделать ничего не мог: кто-то должен был ухаживать за ребенком в его отсутствие, а кроме Ульвы, сводной сестры Элиды, других родственников в Падоко у капитана Тигальда не было. Люс не помнил, как любил лазить, точно обезьяна, по вантам, когда Алаин брал его с собой на корабль; не помнил дней рождений, на которые отец всегда старался приехать и привезти какой-нибудь желанный подарок. Он так и не вспомнил те восемь лет, которые прошли после смерти Элиды. Точнее, в памяти Люса не сохранилось воспоминаний, связанных с отцом, будто его и не существовало в жизни Люса. И Алаину горько было думать об этом. В зале шумно зааплодировали: на помост вышли двое музыкантов в ярких одеждах – мужчина с лютней и женщина со свирелью. Они поклонились и заиграли; легкая, ненавязчивая мелодия потекла в зал. В это время принесли сочные бараньи ребрышки с овощным рагу, и Люс с жадностью накинулся на еду. Затем, отхлебнув воды из кружки, задал неожиданный вопрос: — Пап, а как ты познакомился с мамой? Алаин закашлялся и весьма удивленно взглянул на сына. — Ты никогда не спрашивал об этом. Люс ухмыльнулся. «Потому что некого было спрашивать», – промелькнуло у него в голове. У матери он почему-то так и не решился узнать: боялся ее расстроить. — Мне стало интересно это теперь, когда я… – Люс осекся. Рассказывать сейчас о встрече с Луул не хотелось. – Ну, так как вы познакомились? — Знаешь, это какая-то необыкновенная история, – начал Алаин, и глаза его посветлели, а на лбу прояснились морщины. – Я тогда служил матросом на простой рыбацкой шхуне. Мне едва исполнилось девятнадцать лет. И во снах стала мне являться невиданной красоты русалка: с белокурыми волосами и небесно-синими глазами. Нечасто она снилась, но каждую ночь я ложился, ожидая, что вновь увижу ее во сне. – Взгляд Алаина скольз-нул по музыкантам, продолжавшим самозабвенно выводить нежные мелодии. – И вот как-то сидели мы с ребятами в харчевне после удачного улова, гудели, по обыкновению, шумно, весело. Зашел старик – худой, будто жердь, борода и волосы длинные, серые. Видно, что с долгой дороги: обув-ка – в пыли, одежда – грязная. Легкая улыбка, до этого игравшая на губах Люса, исчезла. Он перестал жевать и весь обратился в слух. |