Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
— Он немолод уже. — Так ведь то и хорошо. Немолод, богат, да еще и военный. Удачный случай, и ты останешься богатой вдовой. И будешь жить спокойно. И я буду при тебе или при Ангелике. Ах, дорогая, как меня утомляет вся эта мелочная возня! Свечи, мыло, хлеб, выгребные ямы, и надо еще не забывать кланяться кому положено, и писать благодарственные письма, и угождать то одному, то второму! Ах, были б у нас деньги! — Маменька, я постараюсь! Я все сделаю! — Постарайся, душа моя. Я верю, у тебя все получится! — Негодная девчонка только и говорит о своей матери, маменька то, маменька се… — Это хуже. Но ежели правда то, что я слышала о княжне Прозоровской, она глупа и легкомысленна. И такая близость с дочерью у нее оттого, что сама Варвара Прозоровская во многом глупа и неразвита, ум ее как у ребенка. Справиться с ней будет легко. — Но что говорить девочке? — Говори, что матери нет до нее никакого дела. Да она и не пишет, и не пытается встретиться с дочерью, и не обивает пороги института, не подавала прошение императрице. Дочь ей просто не нужна, и если ты донесешь это до Наташи, она начнет искать опору в тебе. — Маменька, это сложно. — Постарайся, Мари. Говорят, скоро Суворов приедет в Петербург, просить императрицу о разводе, и, конечно же, он увидится с дочерью. А ежели с ней, то и с тобой. Будь не такой, как Варвара, и он обязательно увлечется. А там… кто знает? Завяжется переписка, и мы найдем, как привязать его покрепче. — Как прикажете, маменька. — Верь мне, дитя, я думаю только о твоем благе! Мари верила. Что такое нищета, она знала. И не хотела более повторения! Суворов? Ах, хоть бы и козел с рогами! Лишь бы не голод, не единственные чулки, которые приходится штопать со слезами, не выстывшая за ночь убогая комнатенка, из которой от холода удрали даже тараканы… Уж верно, маменька плохого не посоветует! * * * Даша оклемалась быстро. Кажется, только вчера привезли… нет, третьего дня, а сегодня она уже стоит в дверях, мнется. — Разрешите, барыня? — Заходи, Дашенька. Как ты себя чувствуешь? Даша сделала шаг вперед, второй – и буквально упала к Вариным ногам. Хорошо, на Варю столбняк напал, а то б точно отпрыгнула на два метра с визгом. — Барыня! Варвара Ивановна! Век за вас Бога молить буду! Дозволите служить вам? Варя только вздохнула. — Дозволю, мы ж о том переговорили уже, и при себе оставлю, и деньгами не обижу. И сын твой при тебе будет, вместе с Аркашей воспитаем. Тридцать рублей в год и отрез на платье. Так отец распорядился. Согласна? — Барыня, я и так… убивать будут – не уйду! За эти дни Даша много чего передумала. Получалось так, что судьба ей была или под мостом от кровотечения погибнуть, или замерзнуть где, или на панель пойти. И ребеночек ее не выжил бы. А если б нашли беглую… Тогда смерть. Получается, барыня ей новую жизнь дала, свободу дала, и сыну ее, он же теперь тоже свободным считается, Ванечка ее, и гнать не собирается… Даша, конечно, еще порасспрашивала дворню, как тут не спросить? Но… плохо о барыне не говорили. Точнее, не очень плохо. Уехала-то Варвара десять лет назад, за это время кто поменялся, кто и позабыл что. Так что… барыня какая? Да обычная! В юности в девках засиделась, это есть, папенька у нее мот и картежник, приданое за ней дать не мог, барыня и бесилась чуток. Правда, так, чтобы дворню сечь или мучить – такого не было. По щекам отхлестать могла, но за дело. Вот по амурным делам… ну, бывало! И любовников у нее было к замужеству уж четверо или пятеро, это не считая лакеев. А и то – когда ж еще жизни радоваться?[22] |