Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
— Камиль, ради нашей дружбы… я умоляю тебя рассказать, что случилось! Пожалуйста! Камиль никогда не отличался твердостью характера и не мог продержаться долго. А вот Робеспьер… у Максимилиана характер был – можно алмазы обрабатывать! Так что долго Камиль не продержался. — Я собрался жениться на Люси. — Я буду рад присутствовать на вашей свадьбе. — И… я решил сходить к мадам Марэ. — К кому, прости? В бордель? Камиль посмотрел на друга даже с некоторым удивлением: — К гадалке, Максимилиан. Только не говори, что ты не слышал про мадам Изиду Марэ. Робеспьер задумался. В его картине мира что гадалка, что проститутка, особой разницы не было. Пользуется популярностью? И что странного? Хорошо обслуживает, значит. Верить же в предсказания судьбы? Ему? С тем же успехом можно было верить… да ни во что, собственно, Максимилиан Робеспьер и не верил. Такой уж человек. Циник, скептик, жуткая язва, да еще с отвратительным характером – стоило ли удивляться, что он до сих пор не был женат? Даже внешность не помеха, если человек хороший, но Робеспьера и тут природа обделила. Вот речи он хорошо произносил, но речами в семейной жизни сыт не будешь[60]. — И что сказала тебе гадалка? — Те люди, которые будут на моей свадьбе, сначала приговорят меня к смерти, а потом и сами последуют за мной. И Люси она сказала то же самое. — ЧТО?! Робеспьер форменным образом осатанел. Он?! Приговорит друга?! Да как эта дрянь вообще смеет?! Что она себе позволяет?! — У нее были многие, – подлил масла в огонь Камиль. – Просто все молчат. Но я слышал, что Мирабо даже поставил охрану на той улице. — Мирабо? Этот роялист?! Камиль развел руками: — Мы скоро поженимся с Люси, Максимилиан. И я буду рад видеть тебя на своей свадьбе. Но потом мы уедем из Франции. Гадалка сказала, что мы погибнем, сначала я, потом она, как член семьи врага народа, а нашего ребенка воспитают сиротой[61]. — И ты поверил. — Да. Я – уеду. Сказано было так жестко, что Максимилиан понял – не свернешь, не поспоришь. И развел руками. — Скажи, а если я поговорю с гадалкой? — Я все равно уеду, Максимилиан. Но ты сходи к ней. Она и правда… настоящая. Робеспьер еще раз заверил друга и что сходит, и что поговорит и отправился к Мирабо[62]. * * * Мирабо совершенно не обрадовал Робеспьера. — Мадам Изида? Что вам от нее нужно, Максимилиан? — Эта дрянь распускает слухи, которые порочат революцию! — Да неужели? Какие именно? — Она… она сказала, что я приговорю своего… друга! Имен Робеспьер все же называть не стал. Мирабо только плечами пожал. — К тому идет, Максимилиан. К тому идет. — Ты что… ты – тоже?! — Мы превращаемся в чудовищ, Максимилиан. Ты видишь, что творится в Париже. А гадалка… она просто показала это. — Я с этим разберусь! — Как его величество? — Гражданин Капет! — Который хотел посадить ее в Бастилию, и пусть бы она сидела там, пока Бастилия не пала. Кто бы подумал об этом еще несколько лет назад? Робеспьер коснулся камешка на цепочке часов. Да, камешек с развалин Бастилии. Не талисман, но… может, все же именно он? — А насчет Шатле она такого не предсказывала? Или Консьержери? — Нет. Не трогай ее, Максимилиан! В чем она виновата? Панику она не сеет, речей не произносит, к чему тебе воевать с женщиной? — А я воевать и не буду. Раз она знает будущее, то пусть посидит под замком! Поумнеет! Выпущу к Рождеству! |