Онлайн книга «Улей»
|
— Валяй «Макбета». Который «Завтра, завтра». — Нет, не этот! – крикнул Колин из темноты. – От «Макбета» меня тошнит до печенок. Давай «Венецианского купца». Это лучше. — «Венецианского купца»… – проскандировал Рональд и надолго приложился к бутыли, проливая сидр на грудь. Наконец, рыгнув, присовокупил: – «Не действует по принужденью милость; как теплый дождь, она спадает с неба…»[12] вот этот гребаный. – Поставив бутылку, он похлопал ладонями в перчатках. – Вот, получай. Я уже начал за тебя. Так что валяй. Вперед. — Прекрасно, пусть будет «Венецианский купец», – вздохнул Артур. – И когда я закончу, лучше оставьте меня в покое, черти. – Выпрямившись, он разгладил пиджак и прочистил горло. – Ну-ка, дай мне эту бутылочку, сделаю глоточек, чтобы смазать трубы. Рональд охотно повиновался, в зареве костра на миг приобретя сходство с ребенком. Отхлебнув сидра, Артур прополоскал им рот и горло и проглотил. Вернул бутыль Рональду, сплел пальцы и хрустнул костяшками. Глубоко вдохнув горький ночной воздух, он повел: — «Не действует по принужденью милость; как теплый дождь, она спадает с неба на землю и вдвойне благословенна: тем, кто дает и кто берет ее…» С каждым предложением его голос набирал силу и звучность, подкрепляемые мышечной памятью, пока не взмыл, заполнив собой весь переулок. Рональд беззвучно шевелил губами, произнося монолог вместе с ним, завороженный представлением. Артур продолжал, и переулок мало-помалу растворялся в сумраке, и он оказался не перед двумя отбросами общества, а на подмостках театра Пикок в премьерный вечер при полном аншлаге. На пике его карьеры агент, проявляя на прослушиваниях агрессивную напористость, выбивал Артуру роли в мыльных операх, летний контракт в одном из театров Вест-Энда и эпизод в фильме с Рэем Уинстоном. Потом у отца диагностировали деменцию, и вдруг, после многих лет погони за славой, ролями, режиссерами по кастингу… все это утратило всякую важность. Его карьера была его жизнью, его призванием, но когда родной отец перестал узнавать его, актерская игра показалась какой-то глупостью. Впрочем, он не мог отрицать, что бывали моменты вроде тех вечеров, когда он декламировал Шекспира бесприютным душам, ютящимся в переулке или на парковке торгового центра, когда он задумывался о том, как все могло бы быть. Что могло бы быть. * * * Выйдя в коридор, Аманда закрыла за собой дверь. — В чем дело? Артур преклонил голову. Ломая руки, откашлялся. — Мне это не очень легко. — Что именно? — Я… – Он замолчал, испустив порывистый вздох. Тряхнул головой, словно пытаясь прогнать мешающие мысли, и сказал: – Я знаю, каким бываю. Я что хочу сказать: я знаю, что не всегда со мной легко поладить или ужиться. – Тут же сделав большие глаза, он поспешил добавить: – Но я над этим работаю – лично и… профессионально. — Вы что, пытаетесь извиниться, Артур? — Да. Именно это я и пытаюсь сделать. — Отлично. Не забивайте себе голову. При ее словах его напряженные черты сразу смягчились, и по ним разлился покой. — Прошу прощения. Я наговорил оскорбительных вещей, но это просто… мне нужно немного времени, чтобы приспособиться… ну иногда я цапаюсь с новыми людьми. — Слушайте, если вы переживаете, то это понятно, – заверила Аманда, – но это не оправдание, чтобы вести себя по-идиотски и обижать людей без всякого повода. Мне до лампочки, защитный ли это механизм или что-либо другое. Это просто некрасиво. Вы понимаете, о чем я? |