Онлайн книга «Воспоминания. О Некрасове, Достоевском, Тургеневе и других»
|
— Ему легко было, – возразил Панаев. – Он первые года даром получал бо́льшую часть материала для своего журнала, а если и платил сотрудникам, то ничтожную плату. — Если такое бескорыстное участие принимали литераторы в успехе «Отечественных записок», как же не рассчитывать на еще бо́льшую поддержку новому журналу, где во главе сотрудников будет Белинский? – заметил Толстой. — Ну, теперь рассчитывать на даровой материал не следует, – сказал Некрасов. – Да не в этом дело, а в том, что без денег нельзя начинать издания. — А много нужно для начала? – спросил Толстой. Некрасов стал считать, во что должна приблизительно обойтись каждая книжка журнала. — За печать и бумагу, – прибавил он, – можно уплачивать половину каждый месяц, а остальную часть перевести на следующий год. — А если подписка на журнал на следующий год будет плохая, чем же уплачивать долг? – заметил Панаев. — Почему же не рассчитывать на успех журнала, если добросовестно издавать его и если все литературные друзья Белинского приложат свои старания? Риск – дело благородное, потребность к чтению сильно развилась за последние годы. Ведь мне от «Петербургского сборника» предсказывали одни убытки, а если бы я не струсил и напечатал на полторы тысячи экземпляров больше, то все были бы раскуплены. Если бы явился новый журнал с современным направлением, то читатели нашлись бы. С каждым днем заметно назревают всё новые и новые общественные вопросы; надо заняться ими не с снотворным педантизмом, а с огнем, чтобы он наэлектризировал читателей, пробудил бы в них жажду к деятельности. Лиха беда начать дело, а продолжать его будет уже легко. Белинский и Панаев сильно уверовали в литературную предприимчивость Некрасова после изданного им «Петербургского сборника», который быстро раскупался. Оба они знали, с какими ничтожными деньгами он предпринял это издание и как сумел извернуться и добыть кредит. — Если бы у меня были деньги, – произнес со вздохом Панаев, – я ни минуты не задумался бы издавать журнал вместе с Некрасовым. Один я не способен на такое хлопотливое дело, а тем более вести хозяйственную часть. — Была бы охота, а деньги у тебя есть! – сказала я, не придавая никакого серьезного значения своим словам. — Какие деньги? – спросил с удивлением меня Панаев. — Продай лес и на эти деньги издавай журнал. Толстые подхватили мои слова и стали приставать к Панаеву, почему бы ему в самом деле не употребить свои деньги на хорошее дело. — Не увидите, как проживете их, – говорили они. — Нет, нет! – возразил Панаев. – Эти деньги по вашему же совету я внесу в Опекунский совет, чтобы не так тяжело было бы платить проценты за заложенное имение. Пока у него не было денег в руках, он всегда благоразумно рассуждал об экономии. — Разрешите Панаеву употребить деньги, вырученные за продажу леса, на журнал как на дело хорошее? – обратился ко мне Толстой. — Охотно! – отвечала я. — Так, господа, по рукам! – воскликнули Толстые. – Что тут раздумывать! — Разве хватит таких денег? – обратился Панаев с вопросом к Некрасову. — Хватит, хватит! – ответил тот. – Кредитоваться будем. Панаев протянул руку Некрасову и произнес: — Идет! Будем вместе издавать. Толстые розняли руки по русскому обычаю и радостно произнесли «ура!» |