Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 8 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 8

Машина как часть машины еще более крупной. Но все это в то же время – живое, пульсирующее, органическое. Действиями людей движет не озарение, не рефлексия. Но и не обязательно инстинкт, древняя жажда кровопролития. Конечно, в убийстве играет роль и то, и другое. И все же люди при этом как будто подчиняются чужой воле, независимому от них закону. «Было справедливо замечено, что Французская революция руководит людьми больше, чем люди – ею, – писал Жозеф де Местр в 1796 году. – Это наблюдение очень правильное. Хотя в той или иной степени это относится ко всем великим революциям, никогда еще это не было так очевидно, как сейчас. Даже те преступники, которые, по-видимому, руководят революцией, – всего лишь инструменты… Те, кто создал республику, сделали это, не ведая, что творят, и не намереваясь знать. События руководили ими»[18]. Сорок лет спустя Георг Бюхнер напишет в письме нечто похожее: «Я изучал историю революции. Мне казалось, что ужасающий фатализм истории уничтожил меня. Я вижу в человеческой природе поразительное единообразие, в человеческих отношениях – неминуемое насилие, которое затрагивает одновременно всех и никого. Индивидуум – всего лишь гребень на волне, величие – простая случайность, господство гения – кукольный спектакль, смехотворная борьба с железным законом, возможно, самое большее, что можно сделать, – это признать, но поделать с этим ничего нельзя»[19].

В водовороте революции, в неуследимо быстром ходе событий люди становились куклами, марионетками. Ретиф, который описал свои ночные блуждания в отдельной книге и которого можно назвать одним из самых первых фланеров (даже при том, что само слово появилось лишь позже, в 1806-м), во время своих регулярных прогулок с 1788 по 1794 год в изумлении наблюдал, как на улицах Парижа люди были вовлечены в такие действия, на которые раньше никто не счел бы их способными. Даже они сами. В них пробудилась к жизни неведомая сила и двигала ими посредством незримых нитей и проводов. «О французы, о сограждане Парижа! Что за чудовище живет в вас с его черным духом? – восклицает он, описывая то, что увидел во время одного из ночных блужданий. – Сами вы никогда, никогда не могли бы совершать такие низости, достойные каннибалов, – продолжает он. – Вас гнало чудовище… Чудовище впрыснуло свой яд в ваши измученные сердца»[20]. Ретиф упоминает каннибалов. Английский путешественник того времени сообщал, что некоторые женщины – «фурии гильотины» – «соучаствовали в устройстве диких пиров, где сердца жертв верности и чести подавались зажаренными и съедались как вкуснейшее блюдо»[21].

Во время террора как будто ожили автоматы Анри-Луи Жаке-Дро, представленные им в 1774 году. Автоматы Жаке-Дро были настолько похожи на людей, что современники называли их андроидами[22]. Те же, за кем наблюдал Ретиф, – люди, настолько напоминавшие автоматы, что их можно было бы назвать машинами. Жюльен Оффре де Ламетри полувеком ранее уже писал о человеке-машине (l’homme machine). Машины, но живые. Не интеллект и не моральные принципы движут ими, но законы физики. Во время одного из ночных блужданий Ретиф обратил внимание на людей, сломя голову носившихся по Тюильри: «Я почувствовал внутри себя жаркое движение; как если бы возбуждение беглецов наполнило меня электричеством. Возможно ли, чтобы физика заменила в человеке чувства?»[23]

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь