Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 7 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 7

Полгода спустя, во время сентябрьской резни, она имела возможность оказаться свидетельницей событий еще более ужасающих. По словам внука Шарля-Анри Сансона, известнейшего палача Французской революции, обезглавившего самого Людовика XVI, тогдашних парижан можно было сравнить разве что с наиболее дикими варварами доисторических времен[10]. Поскольку Швейцеры прилагали все усилия к тому, чтобы их девочка могла учиться у лучших парижских художников, приемный отец, скорее всего, рассказывал ей и о том, как в ночь убийства швейцарских гвардейцев видел художника Давида, который, проходя среди трупов, переворачивал их ногами один за другим, и те, которые считал подходящими, велел перенести к нему в мастерскую, чтобы там делать с них наброски. Давид подходил и к заключенным, ожидавшим казни, чтобы нарисовать их[11]. Четыре года спустя девушка наверняка рассказала об этом Энгру, который, приехав в Париж, стал учеником Давида. Подобно множеству парижан, Барбара привыкла к обилию жестокости. Сын брата ее приемной матери, Давид Хесс, в написанной им биографии Швейцера объясняет все бо́льшую развращенность своей кузины пережитыми ею впечатлениями террора: «Непослушание, своеволие и вероломство были в порядке вещей, и пример всеобщего разврата вскоре произвел на нее столь глубокое впечатление, что когда однажды, во время террора, Магдалена упрекнула ее за какие-то детские проступки, она пригрозила донести на свою дорогую приемную мать революционному трибуналу»[12].

«Пусть кровь предателей станет первым холокостом Свободы (Le premier holocauste)». Так было сказано в одной из популярных настенных газет, автором которой был близкий друг приемного отца Барбары Банси и протеже Дантона, известный актер и комедийный сценарист Фабр д’Эглантин[13], два года спустя казненный вместе с Дантоном на гильотине. Все были словно в бреду. Будучи главой секции Пик, маркиз де Сад 1 августа 1793 года приказал всем домовладельцам в парижском районе, который он курировал, написать на стенах своих домов: «СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО ИЛИ СМЕРТЬ»[14]. Бодлер напишет потом – пусть не о событиях 1790 года, но имея в виду и их тоже: «“Да здравствует Революция!” Я говорю это так, как если бы говорил: “Да здравствует Разрушение! Да здравствует Покаяние! Да здравствует Наказание! Да здравствует Смерть!”»[15].

«Vive la Mort!» – «Да здравствует смерть!» Действительно, именно это выкрикнул кто-то под окном романиста Ретифа де ла Бретонна в ночь со 2 на 3 сентября 1792 года, когда между двумя и тремя часами ночи бойня достигла своего пика[16]. На следующий день, проходя по улице Сент-Антуан, он стал свидетелем того, как прохожий, повинуясь минутному порыву, ударил ножом мужчину, убегавшего от преследователей. «Бескорыстный поступок» (Action gratuite), – как сказал бы о чем-то подобном Андре Жид 100 лет спустя: неоправданное действие без какого-либо предварительного обдумывания. Прохожий, ударивший беглеца ножом, проходил мимо случайно и не принадлежал к тем, кто систематически убивал намеченных жертв. Что заставило в тот момент человека, который, возможно, в иных обстоятельствах и мухе не смог бы причинить вреда, совершить убийство? «Человек, не принадлежащий к убийцам, – он всего лишь одна из машин, которых так много и которые не мыслят», – пишет о нем Ретиф[17].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь