Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 79 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 79

Батай продумал все это примерно в середине XX века. Это до мозга костей современная идея в том смысле, в каком Бодлер определил современность за 100 лет до этого: это «бесконечная человеческая пустыня», свойства которой – «преходящее, мнимое, случайное»[304]. Нет возвышенной идеи, которая могла бы служить источником божественного света, нет общей цели; всем заправляет закон случайности, который Альфред Жарри позже назовет патафизикой. Тут чувствуется логика невозможного; того самого невозможного, которое «оживляло» отрубленные головы Жерико, которое устроило так, что мир похож не на правильно спроектированный французский сад, но на лабиринт, где как будто у каждого есть какая-то цель, и тем не менее все в целом не приводит ни к чему, кроме панической беготни.

Разъятое и рассеянное

«Я взобрался на дикий утес и смотрел на море. И вдруг увидел корабль, он поднял все паруса и пытался уйти подальше от здешнего берега <…> Начиналась буря; черным, как человеческое сердце, стало небо»[305]. Мальдорор сидит на прибрежном утесе и смотрит, как гибнет корабль, а когда тот тонет, восклицает: «О небо! Изведав такое, не жалко умереть! Я упивался дивным зрелищем: предсмертной агонией своих сородичей. Жадно следил, стараясь ничего не упустить. <…> я <…> вонзал в щеку иглу, чтобы было с чем сравнить их боль, и думал с затаенной радостью: “Они страдают во сто крат сильнее!”»[306] Вслед за тем его охватывают сомнения: а вдруг кто-то из потерпевших кораблекрушение все-таки остался в живых? – и он бросается за своим ружьем. И действительно, из волн появляется мальчик, такой же юный, примерно 16-летний, как Мервин, которого ему предстоит увидеть на улице Вивьен. «При вспышках молний было видно его лицо: отважное, благородное, с кровавой полосой – должно быть, от удара об острый подводный камень»[307]. Раздается выстрел, мальчик погружается в воды навеки.

Почему Мальдорор его убивает? Потому что «в ту ночь во мне взыграло буйство, разум помутился <…> и потому все, кому выпало повстречаться со мною, были обречены»[308]. Мальдорор буквально вне себя, им овладевает экстатическое состояние. Он не может насытиться желанием убивать, совсем как парижане во время террора, которые исступленно убивали всех, до кого только могли дотянуться. Он чувствует то же самое, что и повествователь в «Скверном стекольщике», когда разбивает товар стекольщика; его так же не волнует вечное проклятие: «Но полно, что мне Страшный Суд! – восклицает он. – …Я знаю, что творю, когда свершаю преступленья – я жажду зла и только зла»[309].

Шестнадцатилетний мальчик был ранен в лицо острым краем каменного рифа. Но вместе с его лицом раскололось и все сущее. У каждого на лице есть незримая рана. Уродует она и Мальдорора: «рука Владыки тверда, он метил в середину лба, куда удар всего опасней – и вот лицо рассечено надвое»[310], – говорит он. Его лицо распадается, подобно V-образно расходящимся парижским улицам на снимках Марвиля. Экстатическое наслаждение Мальдорора вспыхивает от этого рассечения. Он обожает Зло, потому что не знает силы, которая превосходила бы его. Зло – это Всемогущий, Бог. Мальдорор поклоняется Богу и отрицает Его своим поклонением. «Дар жизни – что удар кинжала, я мог бы легко залечить рану, наложив на себя руки, но поклялся не делать этого. Пусть каждый час нескончаемой вечности моя отверстая грудь будет перед глазами Творца»[311].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь