Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»
|
На самом деле, эссе По – длинное вступление к кратко изложенному случаю: повествователь однажды без причины, из чистого любопытства, кого-то убил – так, что никто никогда не смог доказать факт убийства. Однако через некоторое время – по приказу «чего-то парадоксального» – он почувствовал желание раскрыться. Это чувство становилось все сильнее, пока, наконец, он не раскрыл себя без всякой причины и после этого был готов к казни. Зачем все это? Неизвестно. Он сдался не из-за раскаяния и не из-за угрызений совести, которые возможно встроить в универсальную систему объяснений. Демон извращенности эту систему разрушил. Это влечение к разрушению собственной судьбы, которое не вписывается в естественный порядок мира. По обнаружил нечто такое, что противоречит логике буржуазного мира, – принцип бесцельности, или, скорее, самоцельности. Он понимал это не только как автономию искусства, сторонником которой был сам По. (Еще и поэтому Бодлер и Малларме высоко ценили его исследование «Поэтический принцип» [The Poetic Principle].) Речь идет о подрыве самой западной мысли. Когда в связи со Всемирной выставкой 1855 года Бодлер назвал прогресс самым пагубным модным заблуждением, он – сознательно или инстинктивно – занял позицию Эдгара По. Два года спустя, в предисловии к книге По, констатируя упадок европейской цивилизации, Бодлер прямо назвал прогресс «великой ересью старения»[286]. «Демон извращенности», это «нечто парадоксальное» – проявление подрывной деятельности. Поставив «Демона извращенности» в начале французского издания, Бодлер дал тем самым понять, насколько важным он считает это произведение По. Однако он не только принял точку зрения По, но и продолжал размышлять над ней. Слово imp в английском названии он перевел как «демон», поставив тем самым «нечто парадоксальное» По в широкий европейский идейный контекст, однозначно указав на то, что место «дьявола» или «эльфа» – в душе. Во вступительном исследовании к книге он не раз подчеркивает нашу уязвимость перед Лукавым, Дьяволом. То, что По называет «делать зло ради зла»[287] (to do wrong for the wrong’s sake), он перевел на французский как «делать зло из любви к злу» (faire Le mal pour l’amour du mal)[288], и таким образом подчеркнул влекущую силу Зла еще более. Тот, кто делает что-то плохое, делает это не просто ради плохого, но потому, что он любит плохое. Во французском издании за «Демоном извращенности» следует «Черный кот» – рассказ, который По впервые опубликовал в 1843 году. Уже в этом тексте По обращался к феномену извращенности (PERVERSENESS): повествователь сначала обожает черного кота Плутона, балует его, а затем неожиданно начинает его мучить, выкалывает ему один глаз перочинным ножом и, наконец, вешает его. Почему? «Потому что знал, какой совершаю грех»[289], – говорит он. Точно так же он определяет извращение: «делать зло ради зла», что Бодлер переводит здесь как «делать зло из любви к злу»[290]. Вскоре после публикации книги По Бодлер и сам написал рассказ под названием «Скверный стекольщик», который может быть прочитан как продолжение «Демона извращенности». Рассказ был опубликован 26 августа 1862 года в газете La Presse вместе с восемью другими небольшими текстами, которые были изданы в виде книги только после смерти Бодлера, в 1869-м, под общим заголовком «Парижский сплин». |