Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 15 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 15

Первый вариант устройства был испытан 17 апреля 1792 года в больнице Бисетр на трех трупах – на этом мероприятии присутствовали палач Сансон и доктор Кабанис. После того, как подтвердилось, что устройство работает безупречно, Шмидт получил заказ на изготовление 83 гильотин. Когда позже он попросил о выплате ему отчислений за авторские права на полезные открытия и изобретения, положение о которых было введено в действие 7 января 1793 года, министерство отказало ему на том основании, что человечество содрогнулось бы, если бы за использование патента на такое варварское изобретение еще и платили[46]. Первая настоящая казнь состоялась 25 апреля 1792 года, через неделю после генеральной репетиции, «объектом печального эксперимента»[47], как писала тогдашняя газета, на Гревской площади стал преступник Николя Пеллетье.

Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-7.webp]

Казнь Николя Пеллетье в 1792 г.

С тех пор гильотина оставалась на площади – палач Сансон только снимал по вечерам лезвие в целях безопасности и уносил его домой.

Парижане имели возможность убедиться в скорости и эффективности этого устройства. Доктор Гильотен еще 21 января 1790 года объявил об этом на заседании Учредительного собрания под громкий смех депутатов: «Господа, посредством моей машины я могу отрезать вам голову в мгновение ока, и вы не почувствуете ни малейшей боли». 8 июня 1792 года, по словам очевидца, гильотина была «быстрой, как молния, предзнаменование или предвестник грома. Не успеваешь и глазом моргнуть, как голова выпрыгивает на семнадцать-восемнадцать дюймов вперед от туловища»[48]. Гильотина была не только экономична, но и эффективна. После того как в августе 1792 года число политических казней возросло, стало возможным оперировать ею все быстрее. Как-то раз Сансон за 36 минут отрубил 22 головы. Однажды 21 жирондист был казнен за 26 минут, а в другой раз и того быстрее: 22 жирондиста – за 13 минут. 17 июня 1794 года удалось обезглавить 50 человек за 28 минут.

Мыслящая машина

В одном только Париже на гильотину были отправлены тысячи человек. Казнили их как на конвейере. Неудивительно, что все больше и больше людей жаловались на то, что нет уже прежней зрелищности, ради которой раньше стоило ходить на казни. Хотя в местах казни по-прежнему толпились зрители, обезглавливание, происходившее в мгновение ока, многих разочаровывало. Ни тебе колесования, ни сжигания на медленном огне, ни долгих пыток – лезвие убивает осужденного мгновенно. Десятилетия спустя Бодлер напишет, что «смертная казнь вытекает из мистической идеи, которая сегодня совершенно непонятна». Бодлер имел в виду человеческие жертвоприношения древности – такую архаичную культуру, по сравнению с которой XIX век виделся ему скорее упадком, чем прогрессом. Гильотина воспринималась как инструмент социальной справедливости; для Бодлера же важнее справедливости было всемирное равновесие, в основе которого – не справедливость, не юридические правила: «Цель смертной казни не в том, чтобы спасти общество – по крайней мере, в материальном отношении. Ее цель – (духовно) искупить как общество, так и грешника. Чтобы жертва была совершенной, необходимы согласие и радость осужденного»[49].

В случае гильотины, естественно, ни о чем таком нет и речи. Цель тут – не искупление, а полное, то есть исчерпывающее осуществление права. Палач таким образом становится простым инструментом абстрактного закона, и его традиционный опыт больше не требуется. Ему не надо даже прикасаться к осужденному. Машина все сделает за него. Шарль-Анри Сансон даже жаловался на это: «Мы живем уже не в ту эпоху, когда казнь совершалась посредством меча или секиры, – утверждал он, отказывая неизвестному в просьбе попытаться спасти осужденного в обмен на 50 золотых монет. – Палач теперь всего лишь винтик в машине». Как он из-за этого переживал, видно из того, что вскоре он заговорил об этом снова: «Я жалкий винтик гильотины, винтик, который убивает»[50].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь