Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 14 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 14

Однако без «святости» не может выжить ни одно общество; нет ни одного политического образования, которое не пыталось бы окружить себя мифами. Противники революции, например Жозеф де Местр, считали революцию Божьей карой, в то время как ее последователи праздновали ее как пришествие Мессии. С началом революции в Париже стремительно росло число групп, видевших в ней приближение Апокалипсиса, Царства Христа, Нового Человека: множество пророков, провидцев и прорицателей заполонило улицы – казалось, будто начался отсчет нового, неземного времени[41].

Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-6.webp]

Лукас Кранах. Казнь святого Матфея. Ок. 1512 г.

Магическое мышление не оставило незатронутой и гильотину. Когда 21 января 1793 года казнили Людовика XVI, зрители, по словам очевидца, врача и психолога Филиппа Пинеля, толпились вокруг, чтобы промокнуть своими платками каплю крови и унести ее с собой на память. Гильотина стала алтарем нового бога. Вскоре ее стали называть Святой Гильотиной (La Saint Guillotine), более того, в 1794 году появилась карикатура (правда, не французского, а шотландского художника Исаака Крукшенка), на которой гильотину украшает надпись: «ЭТО МОЙ БОГ» («THIS IS MY GOD»)[42]. «Культ Разума» (Culte de la Raison), который начали зрелищно отправлять с ноября 1793 года, обернулся новой религией. Жорж Батай полтора столетия спустя, в 1947-м, в каталоге Международной выставки сюрреализма напишет: «Ночь – это тоже День, и отсутствие мифа – это тоже миф: самый холодный, самый чистый, единственно истинный миф»[43].

Еще одно предложение доктора Гильотена состояло в том, чтобы в случае высшей меры наказания избегать пыток, которые ранее считались само собой разумеющимися, и положить начало перерастанию казни в зрелищную церемонию, – самым известным примером таковой была казнь Робера-Франсуа Дамьена, еще живая в тогдашней памяти. Весной 1757 года Дамьен, планировавший покушение на Людовика XV, был подвергнут страшнейшим пыткам. Соглашаясь с Гильотеном, даже Шарль-Анри Сансон, знаменитый палач, находил аргументы в пользу того, что пытки осужденных, продолжавшиеся иногда и по нескольку дней, надо бы прекратить. Вместо расплавленного свинца, колес, лошадей и различных орудий пыток нужна, советовал доктор Гильотен, простая машина (d’un simple mecanisme). Два года спустя, 21 сентября 1791 года, запрет на пытки обрел силу закона, и осужденных разрешено было только обезглавливать. Всех одинаково. Во имя свободы, равенства и братства. Гильотина, посредством которой обезглавливают людей самых разных сословий, подобна Страшному суду: она гарантирует, что они равны не только в жизни, но и в смерти.

Но как обезглавить кого-то без пыток?

В 1792 году хирург и физиолог Антуан Луи, секретарь Королевской академии хирургии, заявил: «Построить такую машину просто, эффективность ее неоспорима. Обезглавливание, в соответствии с духом и намерением нового закона, происходит в считаные мгновения; это легко проверить на трупах и даже на живом ягненке»[44]. После этого было разработано устройство, которое некоторое время называлось луизеттой в честь Луи, но в конце концов – к вечной печали доктора Гильотена – обрело бессмертие под названием гильотины. Сооружение первого такого устройства, по предложению главного палача Шарля-Анри Сансона, было поручено жившему в Париже немецкому изготовителю роялей Тобиасу Шмидту. Внук Сансона в воспоминаниях описывает, что Шмидт и Сансон регулярно музицировали вместе; Шмидт играл на пианино, а палач – на скрипке. Идея создания гильотины возникла во время такого совместного музыкального занятия, между арией из оперы Глюка «Орфей и Эвридика» и дуэтом из оперы «Ифигения в Авлиде»[45]. Более подходящего момента и придумать было нельзя: в мифе Орфей был растерзан, а Ифигения принесена в жертву.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь