Онлайн книга «Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1»
|
Васаби вернулась и странным тоном сказала мне: — Проводишь нас до остановки? — Не вопрос. – Я оделся, хотел взять на поводок негуляных мопсов, но отец не дал. На улице слякотно. До остановки мы шли в молчании. Подъехал автобус, Серафим сел в него и помахал нам из окна рукой. — У меня вопрос, – сказала Васаби. – Как ты объяснишь это? И вынула из кармана отбракованные валентинки. — В столе рылась? – спросил я. — Под столом, – ответила она. – Когда телефон искала. Ну? — Васаби, ты все не так поняла. — Я никак не поняла. Поэтому и спрашиваю. Мои мысли метались по голове, как каратисты в кино про единоборства. Сказать правду я не мог. Слишком жалкая история. Но другого объяснения просто не было. И шуткой не назовешь – обидится. Я бы точно обиделся на такое. — Васаби… я… это… Дожили. По сравнению со мной Серафим – болтун. — Короче… вот осознал… я тебя люблю. У меня само собой вырвалось! Не собирался я так говорить! Васаби открыла рот. Потом закрыла. — Никита, ты заболел? – И ладонь мне на лоб положила. Вот я уже и не Орешечко, а Никита. Меня повысили в звании или наоборот? — Здоровье в порядке. Ты спросила – я сказал. — А, ну да, логично, – пробормотала Васаби. – И пачули. Ты же йогой занимаешься. Только вот не ясно, что теперь делать. — И мне, – сказал я. – Давай ты пока сядешь в автобус, а потом что-нибудь придумаем. Это звучало разумно. А Васаби нравится разумность – во всех ее видах. Поэтому она села в автобус, но на нем была наклейка во все стекло, и я не увидел, помахала она мне или нет. Армагеддон. Катастрофа. Титаник впечатался в айсберг. Динозавры передохли. Солнце погасло. Что? Я? Наделал? Пациент возвращается Вечером у меня поднялась температура – впервые лет за десять. Мама и бабушка считают, что я хрупкий и болезненный, но меня даже грипп не берет. Я настолько расслабился, что зимой перестал поддевать под джинсы спортивки. Когда лицо стало горячим, подумал, это потому, что я огонь. Но – нет. Завтра в школу. Завтра Васаби. Надо разговаривать, взаимодействовать как-то. Идей было ровно ноль или меньше ноля. Все умные мысли вышли из чата, зато туда вошли желание податься в бега, шутки за триста и сенсей Насилий, который качал головой и говорил: «Самурай тверд и не знает слов любви. Он знает слова „кийя“, „сайонара“ и „я сопляк, не бейте меня больше, пожалуйста“». Мама из соседней комнаты почувствовала, что мне плохо, и тут же пришла. — Никита, ты заболел! – объявила она. — Согласен, – кивнул я. – И кажется, на всю голову. — Нет. Ты серьезно заболел. — Хорошо, я серьезно заболел. Маме лучше не противоречить. Потому что так дешевле. Тут же на столе появились градусники трех видов, чайная ложка, набитая таблетками и сиропами аптечка, куриный бульон в миске и зачем-то клизма. Я хотел залезть в сундук и оттуда сопротивляться, и тут выяснилось, что встать не получается. Руки-ноги ватные, в голове жужжит улей. В комнату заглянул отец. — Никита, ты как? – спросил он мрачно. – Загрипповал? Это всё твои гости – заразные. — Они тут ни при чем, – кое-как выдавил из себя я. По тревоге была поднята бабушка. Она у нас в прошлом врач-анестезиолог, на пенсии. Теперь от нее впадают в глубокий наркоз только работники ЖЭУ, собеса, пенсионного фонда и продавцы. В случае опасности бабушка способна телепортироваться в любой конец города и там начать откачивать полуживых. |