Книга Замри. Роман с театром, страница 416 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 416

Заверните за угол

Открытие этой памятной доски совпало с днём рождения Дмитрия Крымова. Он как никто понимает отца и обстоятельства, с которыми тот сталкивался, и, сам будучи тонким художником, не мог сделать что-то заурядно-официальное. Мрачные, словно могильные плиты, с невнятными ликами заслуженных (и не очень) людей, эти доски множатся по мере приближения к площади с мавзолеем.

Дима создал нечто светлое, созвучное образу Мастера и его спектаклям. На тёплом нежном камне в ясный день отражаются дома с другой стороны улицы, – изящный факсимильный росчерк Эфроса. Великий режиссёр как бы расписался подо всем, что сделал для нас.

Восстановление справедливости – радость. Лучшего праздника не бывает. Но тех, кто имел счастье видеть спектакли Анатолия Васильевича, общаться с ним, учиться у него, остаётся всё меньше. И они, как он учил, реагируют на приблизительность. Вот и я смутился, увидев знакомые лица ожидающих открытия доски не у подъезда, где жил Эфрос (пересечение 2-й Брестской и Васильевской), а на той стене, что выходит на суетную, бегущую по делам Тверскую.

Ясно! Место долгожданной доске на центральной улице, где её заметит больше людей. Ну тогда пусть на ней будет не информация о прописке, а что-то включающее у одних память, у других – воображение. Скажем, предложение всем любящим театр завернуть за угол и постоять у подъезда. По этим ступенькам без малого двадцать лет он спускался, идя к актёрам, и устало поднимался после.

Это мечтания без надежд. Большинство прохожих, как известный чеховский персонаж, знать не хотят, по какой земле идут, чей сад топчут. Им одно: «Здесь можно пройти?» Ещё стебаются, видя не себе подобных: «Брат мой, страдающий брат…» Так что общее внимание – иллюзия. Чтобы убедиться, достаточно нырнуть с Тверской в арку Брюсова переулка: на первом по левой стороне доме – доска, там музей Всеволода Эмильевича Мейерхольда.

Отдельный

Рядом с Брюсовым, в пяти минутах ходьбы от МХТ, – здание, в котором жил Олег Николаевич Ефремов. Вот кого не представить в нынешней жизни. Одноклассники, селфи?.. Скорее на сходке марксистов – убеждает товарищей ради общего дела разделиться на большевиков и коммунистов. Его мало заботило то, чему он столько внимания уделял на сцене, – быт. Дом ничего не говорил об Олеге.

Обидно, снесли здание его «Современника». Он согревал нашу жизнь, вселял надежды, а само старое здание очеловечивало площадь с фигурой агитатора, горлана, главаря больше, чем качели, болтающиеся нынче.

Ефремов. «Какая картина возникает при упоминании его имени?» – спрашиваю себя, как первокурсника. Не задумываться – отвечать мгновенно.

Вернулся из Южной Америки – и на все расспросы одно: «Это очень далеко», – вызывая сомнение, покидал ли он отель…

Любуется Полуниным, когда мы фантазируем, придумывая интермедии к спектаклю о Мольере. (Реконструкция здания в Камергерском затянулась, у Славы свои планы, от участия его в «Кабале» пришлось отказаться…)

Показывает, как министр после доклада секретарши о его визите встал из-за стола: «А, солнечный клоун, заходи…» (Спутал с Олегом Поповым.)

Олег Николаевич долго мнётся, а потом робко и нехотя просит разрешения не садиться на пол в сцене с Армандой (ноги болят)…

Зашла речь о «Трёх тополях на Плющихе». Ухмыляется: «Я увидел, что Танька жмёт, и решил ничего не играть, – и прибавляет: – После фильма понял, что на время в порядке. На приёме – ко мне Суслов (идеолог партии) движется. Подходит: “Что же вы не дождались её в такси?..”»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь