Книга Замри. Роман с театром, страница 41 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 41

В связи с моей поездкой в Венгрию А. Н. советовал, что смотреть, что не пропустить. Имена, роли актёров, точные характеристики. И становилось стыдно за то, что тебе казалось. Арбузов был трезв. В эту зиму он был лишён воздуха кулис. Но в свой последний сезон Арбузов был с Театром.

— Что же вы тянете? Я уже составил репертуар.

— Какой, Алексей Николаевич?

— «Ромео и Джульетта», «Таня», «Власть тьмы»…

— «Власть тьмы»? Я думал, для вас это мрачная пьеса.

— Что вы? Это о любви. Какой у Гайдебурова был спектакль! Прелесть. Это о любви. У меня весь репертуар о любви.

— Что ещё?

— «Власть тьмы» и… (хитро)… «СИЛЬВА!» С Пугачёвой! С Леонтьевым!

И слабым голосом стал довольно покряхтывать – дескать, удивил. Так ему и надо. Пусть удивляется… дикарь!

Так я и запишу

Автор должен задавать режиссёру загадки. Я выбираю для постановки пьесу, в которой есть достоинства известных, но и что-то ещё неведомое, непознанное. Пьесу, которую не схватишь с ходу. Она дарит радость непонимания, её хочется репетировать. Открывает возможность вырваться за пределы своего опыта.

Существенная часть режиссёрского дела – анализ, но нужен повод, раздражитель. Не будет же химик проводить анализ вещества, состав которого хорошо известен? Если пьеса не таит загадки, остаётся придумать упаковку, чтобы всучить зрителю залежалый товар. Скучно.

Вот докопаться бы, в чём обаяние Раневской, бросившей и вновь бросающей дочек на произвол судьбы! Не умеет жить и не слушает тех, кто хочет помочь. Смешит и злит, но почему так жалко её? Отчего умный Петя рядом с ней глуп? Или Лопахин – отчего не объяснился с Варей? Классикой становится то, что задаёт вечные загадки. И поискам ответа стоит посвятить годы.

Когда-то Эфрос сказал мне: «Хорошо бы всю жизнь ставить одну пьесу». По молодости не понял и даже кичился неприятием странного стремления. В нежелании возвращаться к поставленному виделись достоинства собственной натуры, но чеховские пьесы и Булгаков открыли ещё один способ познания – перечитывание. Возможность установить связи с изменившимся миром.

«Кабала святош» – трагическая комедия или комическая трагедия, драма-фарс. Слово «трагикомедия» слишком правильно, как на весах, уравновешивает то, что у Булгакова дано во взаимопроникновении. Сам драматург не дал определения жанра. Просто «Кабала святош» («Мольер»). Первое название вызвало ярость цензуры. Но представляется, что невозможность остановиться на одном названии – так случилось у Булгакова только ещё раз, в «Последних днях» («Пушкин»), – говорит о внутренней связи этих произведений.

Как сыграть, чтобы пропитывающая пьесу булгаковская влюблённость в мир театра не заслонила его трезвое, полное горечи знание жизни? Чтобы не демонстрировать социальную озабоченность и не скатиться к пошлой фельетонности? Как соединить мистериальное звучание с аристократической лёгкостью тона? Булгаков присоединяет слова друг к другу с какой-то нежностью, элегантной аккуратностью, они укладываются в предложении удобно и свободно. Звучат музыкально, ритмически определённо. Не пробормочешь скороговоркой, но ведь и не подавать же с угодливостью!

Как играть будем, по какой правде? – спрашивали актёры МХАТа. По какой… По булгаковской, по какой ещё! Она загадочна, как ремарки, в которых печать необыкновенного события лежит не только на людях, но и на вещах: отец Варфоломей исчезает так, словно его и не было; будто из-под земли появляется столик для королевского ужина; дворец расплывается в темноте и исчезает…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь