Книга Замри. Роман с театром, страница 380 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 380

То, к чему прикипела душа, без чего не мыслил себя: родные, фабрика, МХТ, – всё на пороге перемен. Заглядывание в будущее часто начинается с оглядывания прошлого. Минувшее предстало во всей непреходящей значимости.

«Точно раньше я никогда не видела, какие в этом доме стены, какие потолки, теперь я гляжу ни них с жадностью, с такой нежной любовью…» – покидая дом, признаётся Раневская. Вместе с ней присел перед дорогой Станиславский.

Ощущение невозвратности дней, смертельной угрозы, нависшей над тем, что составляло смысл и красоту былого, определило музыкальный строй спектакля. Лирическая мелодия, прозрачная, как утро в осеннем саду, наталкивалась на загадочный и оттого донельзя тревожный звук, несущийся издалека.

Он слышал его иначе, чем Чехов. «Короче, короче…» – призывал тот. Не имел ли в виду «хлоп», о котором как-то сказал Щепкиной-Куперник: «Вот шутим, смеёмся – и вдруг – хлоп! Конец!» Скоропалительная развязка в жанре водевиля.

Режиссёр длил прозаический шум сорвавшейся в шахту бадьи. Звук, пугающий неопределённостью (шахта шахтой, а ведь доносится «точно с неба»), словно зависал в ожидании решения судьбы сада.

Хозяева медлят. Куда спешить? Молодые летят навстречу будущему, как мотыльки на огонь. Хотят примерить жизнь, которую надеются скроить по своим меркам. Но тем, для кого былое дороже настоящего, не думается о завтра. Беспечность? Да, если подобно Станиславскому не разглядеть тут нечто достойное сочувствия и уважения (ныне это «нечто» назвали бы пассивным сопротивлением). Всё уносится вихрем времени, как вишнёвый цвет. Опало белое марево. Тонкие ветви дрожат, не зная, что их ждёт беда похлеще морозов.

«Хам» – так Гаев зовёт купца, придумавшего план спасения, за счёт вырубки вишни. Что за жизнь без сада, где на повороте к беседке склонилось деревцо, похожее на женщину?

«Время не ждёт», – торопит деловой человек. Что же, если его наступательный порыв так неотвратим, стоит ли обманываться? Вступить в унизительный торг – себе дороже. В этом Станиславский солидаризировался с теми, кого новоявленный спаситель Лопахин упрекал в легкомыслии.

Режиссёр помнил героев своих прежних чеховских спектаклей, пытавшихся переломить судьбу, и то, чем это кончилось. Однако желания отдаться элегической грусти не было. Ах, ох, до чего несовершенен мир – подобные стенания не во вкусе Станиславского. Чем трагичнее звучала тема отъезда, разлуки, тем больше спектакль полнился странной радостью.

Это была радость мастера, собиравшего воедино любимые темы и сценические открытия. Доводил их до той завершённости, за которой открывается новый путь (в лучшем случае) или тупик (в худшем).

Залёт в «Сад» комаров из усадьбы Войницкого – не причуда. Чехов предупредил – новую пьесу начнёт словами: «Какая удивительная местность – нет ни одного комара». Но артист не шутил, когда взмолился: «А можно мне только двух комаров убить?» В заготовках к работе записано: «Не забыть о комарах».

У писателя есть излюбленные слова (даже междометия), у режиссёра свои, как говорят, заморочки. В его эмоциональной памяти они связаны с определённым настроением, возможно – вынесенным из детства. Деревня и комары для Станиславского неотделимы. Нет ли тут благословенной Любимовки? «Здесь холодно и комары…» – сказано в «Сёстрах» о славянском климате.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь