Книга Замри. Роман с театром, страница 268 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 268

Даже когда Астров навеселе, он не мрачнеет (как бывает на Руси). Пляшет с «блуждающей улыбкой на лице и блеском в глазах, стоя на месте – только ритмическим движением рук и пошевеливанием плеч, – и в этих лёгких движениях такая обаятельная грация и столько сдержанного темперамента!..»

Это примечательное описание Любовь Гуревич сделала, видимо, тогда, когда ни она, да и никто ничего не знал о Мичурине.

Сдержанность, о которой пишет критик, характерна для исполнения Станиславским доктора. И ею он обязан Немировичу-Данченко.

Земский врач – подвижник, обрёкший себя на жуткую участь. Вспомним смерть Базарова от тифа или перечитаем Вересаева (можно рассказы Чехова). Болея за Войницкого, он трезвыми, циничными замечаниями хочет встряхнуть друга. Что ж, в определённой дозе яд лечит.

Зрители отмечают ансамбль, настроение, а пишут больше об Астрове. Дело не в том, что доктор – первая чеховская роль, принёсшая Станиславскому актёрский успех. Не в том, что впервые они с Немировичем работали вместе и продуктивно. И не в том, что партнёры поначалу уступали ему и Лилиной-Соне.

Кугель, не переносивший МХТ, считал: Станиславский идеально воплотил замысел и стилистику автора. Вклад В. И. в успех спектакля не переоценить. Но вот феномен – стремления режиссёра и актёра были явлены в одном лице.

«Мы репетировали четвёртый акт “Дяди Вани”. Весь его смысл в “уехали”, – записал Н. Эфрос рассказ Станиславского. Критик поясняет: – Нужно было достигнуть того, чтобы зритель ясно почувствовал, что они уехали – и всё в доме опустело, точно крышка гроба опустилась, точно всё навсегда умерло. Без этого нет акта, без этого нет у пьесы конца. Посмотрите, как сам Чехов старательно описывает этих “cверчков”. Для него они – целый символ. Вся Россия в этих тоскливых сверчках. Что было бы, если бы зрители не почувствовали, что “уехали”, а просто ушли актёры в уборную разгримировываться? Мог ли актёр передать всё нужное одним своим уходом? Говорят, такие актёры, которые умеют это сделать, есть. Я их не видел, я их не знаю».

Станиславский вспоминал, как случайный стук рабочего подсказал – надо дать топот лошадей по мосту. «Отчего не воспользоваться этим, раз это верно и выразительно передаёт мысль автора, даёт то, что нужно, раз это помогает разрешить поставленную задачу? Совершенно то же и относительно других частностей постановки “Дяди Вани”, тех частностей, которым другие захотели приписать доминирующее значение, – увидать нашу цель, когда это были лишь одни из средств дать нужное впечатление и уйти от театральных шаблонов».

Это стоит перечитать. Откроется и длящийся диалог с Немировичем, скрытый в элегантной форме, и взгляд Станиславского на «актёрский театр» и режиссуру.

Затих дробный цокот копыт и звон бубенчиков. Всё. Уехали. Астров выпил водки. Соня проводила его. Села за конторские книги. Вновь бубенчики. Уехал. Телегин настраивает гитару. Марина вяжет чулок. Запел бог знает о чём сверчок. Дядя щёлкает на счётах.

Отчего его именем названа пьеса, в которой на первый план выходит то один, то другой персонаж? Каждый главный, каждый эпизодический. И ведь никто, кроме племянницы, разделяющей с Войницким тяготы жизни, не зовёт его дядей Ваней. Значит, мы видим его как бы глазами Сони. А что, если как раз эта страстотерпица, произносящая в финале слова, достойные молитвы, является подлинным героем пьесы?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь