Книга Замри. Роман с театром, страница 209 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 209

Для них Чайковский – это интермеццо, во время которого по-быстрому происходит перераспределение исполнителей главных ролей. А дальше: для подъёма на мавзолей на первый-второй… рассчитайсь! Стихнут парящие в невесомости аккорды Петра Ильича, грянут марши.

Знали об этом опекавшие меня туземцы или нет, однако, проявив дипломатическую смекалку, тут же испарились. (Появились после путча.)

А пока по телевизору, который теперь смотрю ежечасно, между дикторами – мужчиной и женщиной – кукла Горбачёва. Это что-то вроде японского оберега. В слухи о возможном убийстве можно поверить. Стремясь что-нибудь разгадать, всматриваюсь в трясущиеся руки вице-президента, имя которого не помню. Рядом окаменевший, словно памятник себе, министр внутренних дел Пуго.

Его знаю, посещал наш театр. После спектакля «Они и мы» лидер рижской молодёжи Рубикс сказал: «Сделаю всё, чтобы он не шёл» (и делал), а секретарь ЦК комсомола республики Борис Пуго благодарил, долго жал руку, а своим ребятам, как мне немедля рассказали, бросил: «Если будут письма с просьбой закрыть спектакль, ничего не останется, как сделать это». Письма, ясное дело, не заставили себя ждать, но он в этот раз всё-таки не решился пойти навстречу трудящимся.

Не верится, что он выступил против законной власти и свёл счёты с жизнью. Уверен, что его кто-то подставил и всё прочее. Меня позвали в какое-то жюри. Борис Карлович председательствовал. Никак не мог решиться присудить премию певице или танцевальному ансамблю. Наши симпатии (и явно его) были на стороне певицы, но в последнюю минуту перед голосованием он стопорил – верно ли предпочесть одиночку целому коллективу?

Японские журналисты: «Звонили в ваше посольство, там все заболели, вы на острове один оттуда, ответьте на пару вопросов». Ну не отвечать же, что тоже плохо себя чувствую. Так получилось, что их вопросы помогли быстро ответить на свои.

Телекамеры вокруг большого овального стола, у стен коллеги из разных стран внимательно прислушиваются к моим ответам. «Что вы намерены делать?» – «Вернуться домой». – «Какое правительство признаёте?» – «То, которое было, когда уезжал». Короче – «Лебединое озеро» я им не отдам.

Сейчас всё это, как и сам путч, выглядит как дурной театр с бездарными артистами, но тогда было не до шуток. Полная неизвестность… После интервью шведка из международного Института театра – со слезами: «Не возвращайтесь, едемте к нам, мы возьмём на себя заботы о ваших близких».

Я не знал, куда возвращаюсь и что ждёт на границе. Всё прояснилось по пути из Токио в Москву. Можно сказать – на небесах. Огромный лайнер абсолютно пуст, в моём салоне два насупленных типа при галстуках напряжённо молчат. Судя по тому, что не расстаются с портфелями, они не дремлют.

Стюардесса предложила газеты, один из них спросил: есть ли «Правда»? Советская стюардесса выдохнула: «Слава богу, нет».

«Что с тобой?»

Мой первый театр – стулья и натянутое между ними одеяло. Это граница между мирами. Тонкое байковое одеяло – железная защита от тех, кто не верит, что я там был, мёд-пиво пил, по моим усам… Куклы прыгали и зависали в воздухе, как заправские балерины, а я, неузнаваемо меняя голос, становился неуязвим для насмешливых улыбок тех, кто считал игру пустячной затеей.

Точно знаю: приход театра к тебе и желание не дожидаясь, очертя голову броситься ему навстречу – потребность личной свободы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь