Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Из трудно объяснимого. Многие из тех, кто не видел дельфинов, не нырял с маской, не выезжал из родной деревни и кому дела не было до морских красот, не могут смириться с новой географией страны, считая себя обойдёнными жизнью. Как это – без моря? Фантомные боли мучат, если человек теряет часть самого себя, с которой физически сжился с рождения. Тут иное. Выходит, не видя Иссык-Куль и Палангу, перевалы Памира и вершину Арарата, даже не зная, где это находится, испытываешь боль от утраты того, что хранилось в чулане собственного сознания? Да, вот и англичане воевали за Фолклендские острова. Наум Коржавин, поэт искренний в заблуждениях и прозрениях, при встрече в Бостоне говорил, что долго раздумывал, уезжать ли. Не хотелось, но одним утром «развитого социализма» проснулся, включил радио и почувствовал: немедленно! Тут же подал заявление на выезд, обосновав его «нехваткой воздуха для жизни». С завистью смотрю на сына Арсения, с закрытыми глазами мгновенно складывающего кубик Рубика. Поняв логику его построения, дав сторонам кодовые названия, сын стремительно возвращает кубик в исходное положение. Как ни перемешивай, через минуту одна сторона – белая, другая – красная… Он молодец, но у этого кубика прямые линии. Остров Садо Не прощу устроившим путч в 1991 году вторжение в ту часть моей памяти, что я оберегал, обращаясь к ней в трудные минуты. Там волнение от первого виденного спектакля. Музыка Чайковского к «Лебединому» возвращала в тот вечер, который многое для меня решил. После него я уже не сомневался, что буду заниматься театром. Путчисты всё осквернили – звуками адажио и па-де-де пытаясь отвлечь внимание людей от злого танкового прыжка. У нас рассвет, а на острове Садо день в разгаре. Не помню, о чём беседовал за обедом с драматургом Курихарой, отцом знаменитой актрисы, и Йохеа Хиджикатой, директором театра и президентом японского АССИТЕЖ, когда кто-то сообщил: «Горбачёв ушёл». Сначала не придал значения – ушёл так ушёл – его дело. Давно ждали его ухода с партийного поста. «У вас танки». – «Какие танки?» – «По телевизору». – «Где?» И впрямь: на фоне мелькающих совсем родных деревьев по шоссе ползут танки. Хиджиката владеет русским (рос в семье японского режиссёра, приехавшего к Мейерхольду) и переводит диктора: «Москвичи ещё спят, а к городу подходят…» До сих пор загадка – значит, репортёров предупредили? Не могли же они случайно оказаться в этот ранний час на подмосковной дороге? Прямая трансляция внезапно обрывается, диктор сообщает, что советское телевидение транслирует балет. Небольшой остров Садо – из немногих, где японский стиль жизни. Вечером раскладывают циновку для сна, утром забирают. Не забалуешь – днём прилечь негде (не то что всю зиму на тёплой печке). Идеально чисто, на пороге каждой комнаты свои тапочки. Никакой суеты, хотя обслуга семенит маленькими шажками. В бане сидят в воде, от которой валит пар, приложив холодную тряпку к сердцу. Ночами не заснёшь от стука хвостов больших рыбин по озёрной глади. Вчера всё это пленяло оторванностью от привычного мира, сегодня одно: как вырваться отсюда? Ведь известна их манера вспоминать о классической музыке, о маленьких лебедях, когда дела наперекосяк. Так было всегда, когда партия готовилась сообщить о смерти очередного верного ленинца. |