Книга Замри. Роман с театром, страница 162 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 162

Живое слово, как это часто случается, прозвучало из уст того, от кого его меньше всего ожидали. Альфред Яунушан много лет руководил Национальным театром и слыл консерватором у наших прогрессистов. Он всё заседание сидел молча, нахмурившись, и, казалось, мыслями был где-то далеко. Но вдруг его прорвало, и никогда прежде я не слышал, чтобы он говорил так резко и определённо: «Произвол, произвол, произвол!..» Однако режиссёры, которые прежде в статьях и интервью без устали клялись в своей любви к «гражданской теме», будто не расслышали этого взрыва.

Сославшись на что-то, я попросил разрешения удалиться. Они не возражали. Без меня было проще. Вечером стало известно: Ассоциация режиссёров решила в конфронтацию с министром не вступать и никаких требований не предъявлять. Мацулевич в знак протеста покинул заседание. Видимо, он лучше других понимал смысл слов Джона Донна, которые старина Хэм избрал эпиграфом к роману «По ком звонит колокол».

Без обратного адреса

Есть болевой порог. Наверное, и порог способности удивляться.

Звонок с пожеланием поскорее убраться? Письмо с угрозами? Приятель перешёл на другую сторону улицы? Не в первый раз, не обращать внимания, переживём. Не знает Гирт Яковлев, председатель Союза театральных деятелей, о закрытии театра? – понятно. У него с памятью худо. Похоже, даже забыл, что ещё год назад читал стихи на митинге против вмешательства американцев в дела Латвии. Когда играли Бродского на «Прибалтийской весне», Гирт посетовал на необходимость говорить перед началом – не знает о чём. Арнис Лицитис: «А ты скажи, что мы играем “Демократию” в последний раз». Он замахал руками – не чуди! Не удивляло и лукавство председателя Еврейского общества Руты Марьяш – недаром депутат. Когда поляки и белорусы, армяне и литовцы решили обратиться в Верховный Совет с протестом, она сделала всё, чтобы смягчить текст. Актёры Театра русской драмы если чем и удивляли, то убеждённостью в том, что их гневные закулисные речи кто-то слышит.

Что действительно поразило – одно анонимное письмо.

Потому что было… хвалебным.

Автор, писавший по-латышски, несомненно, хорошо знал театр. Вспоминал спектакли, благодарил и желал мужества. При этом ни слова – кто он и где живёт.

Эту хвалебную анонимку я храню в память об удивительных днях.

Бац!

Если бы лет десять назад меня спросили, как будет вести себя тот или иной человек, в большинстве случаев ошибся бы. Поди догадайся, что Гунар Приеде, никогда не забывающий поздравить с праздником, даже не позвонит. А Янис Петерс, несмотря на посольский пост, выступит в защиту театра. Попробуй предположи, что Петеру Петерсону удастся на сей раз сдержать присущий ему неистовый полемический задор и месяцами отмалчиваться, старательно избегая попадаться нам на глаза. А Виктор Авотыньш, который не был напрямую связан с театром, не переводил, не писал для него, ввяжется в драку, придёт на закрытие театра и, не считаясь с конъюнктурными соображениями, произнесёт в тот вечер слова единственные и точные: «Это, безусловно, не только большая потеря в культурной жизни, но и удар по авторитету государственной политики Латвийской Республики» (из интервью радиостанции «Свобода»[6] 26 июня 1992 года). По тем временам это было не слабо. Голос Визмы Белшевицы я слышал лишь однажды, она рассказывала по радио о колониальных мотивах у Пушкина и Лермонтова. И другой, в прошлом опальный поэт, сиделец, не взял слова, когда в писательском союзе решали, что театр – не по их ведомству. «Кнут, ты-то чего молчишь?» – наклонились к нему. «Я ничего не могу сделать».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь