Книга Замри. Роман с театром, страница 151 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 151

Миша Чавчавадзе жил среди друзей, вечно в компании, но при этом сам по себе. Ему удавалось не растворяться в тех мыслях и понятиях, что быстро становятся общими у людей, вращающихся в одном кругу. В этом сказывался его аристократизм. Суждения были непредсказуемы. И работы самобытны. Они отличались строгостью и сдержанностью чувств, предельным самоограничением средств выражения. Графическая чёткость линий, немногословие деталей, подёрнутые поволокой краски – такими были декорации к Лорке и Думбадзе, грузинской классике и Шиллеру. Это были классные работы, но сцена не могла заполнить его до конца. Он работал в разных театрах, в Метехском замке, в шатре-шапито. Но те, кто хорошо знали Мишу, знали и то, насколько не реализованы его возможности. И переживали, и говорили с ним об этом.

А Мишико по-прежнему относился к своему дару беззаботно. Не кончал начатое, раздаривал идеи. Годами работал над портретами Пиросмани и Нани Брегвадзе. Судьба последнего мне неизвестна, кажется, подарил его любимой певице. «Пиросмани» же, к счастью, у Юры Роста, который замечательно сделал, забрав картину у Миши и тем самым сохранив её. Художник писал и писал своего Пиросмани. Переделывал, писал заново и, не исключено, в конце концов забросил бы подальше.

Один приятель, ушибленный только что виденным выступлением Марселя Марсо, стал у меня в комнате показывать номера французского мима. Памятуя о произведенном им (приятелем) эффекте, не буду описывать лучшую Мишину картину. Она проникнута такой нежностью, таким пониманием одиночества и приятия жизни во всей её горькой радости, что переводит её в тот музыкальный ряд, который выше строк, тем более прозаических. Лучше не досказать. О Пиросмани Миша знал что-то, ведомое только ему.

Сколько его помню, столько он строил дом. Показывал участок, выделенный ему, рассказывал о проекте, но и тогда было ясно, что замысел не будет осуществлён. Жизнь с замыслом для него была существеннее воплощения его. Порой Миша забывал о доме, и мой вопрос о нём заставал его врасплох. Да и денег не было. Не было.

Многим казалось – Мишка богач. И мне тоже, когда только познакомились. Он швырял деньги азартно и сосредоточенно, как мальчишки камешки в воду. Ещё и с вызовом – вот как далеко бросил! Всё заработанное мгновенно тонуло. Марина Цветаева сказала о себе: моя специальность – Жизнь. Похоже на Чавчавадзе. Он должен был заниматься людьми. Слушать их, кормить, поить. Когда же мне довелось увидеть его жильё, неухоженное, где ничто не свидетельствовало о достатке, я был поражён. Скудный, неналаженный быт. Возможно, всё было не таким уж и нищим, но по сравнению с тем, каким представал Мишико в глазах гостей Тбилиси, – это виделось именно так.

«Сегодня я дежурю по Тбилиси», – сказал Миша после вечера Юрского. Мы сидели до рассвета, опьянённые Пушкиным, Юрским, тостами. Выйдя на улицу, стали обсуждать с Сергеем скучные детали нашего отлёта. Вот тогда-то Миша и объявил, кто сегодня дежурит по городу.

Сейчас я уловил, что эти слова аукаются с известной строчкой Окуджавы. Миша не имел в виду никакой литературной реминисценции. Но до чего хорошо, что в разных местах разные люди дежурили. Кто по апрелю, кто по Тбилиси. Без них было бы чертовски одиноко, как вот сейчас без Михаила Чавчавадзе. Без Миши. Без Мишки. Без Мишико.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь