Книга Замри. Роман с театром, страница 146 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 146

Редко смотрю свои старые спектакли. Они всегда не о том, чем живёшь сейчас. То ли дело репетировать. Когда же актёры начинают свою жизнь в спектакле, я прощаюсь со временем, отданным ему. Это происходит тогда, когда первый раз в зале – зрители. Никогда больше так остро не воспринимаю спектакль и никогда так плохо не понимаю, как он воспринимается зрителями. Я счастлив уже тем, что он идёт, не останавливается, существует. Несчастен оттого, что он отделился от меня и уже ничего не исправить, не переиначить. (Подобное, наверное, испытываешь, когда перед тобой гранки книги, потому никак не хочется пронумеровать страницы и отдать рукопись.) А ещё я плачу. Даже когда зал смеётся. Пусть хохочут, пусть шуршат карамельками, пусть шушукаются о том, что ничего не понимают, – я всё равно плачу. Потому что в эти часы я на самом деле не смотрю спектакль, а расстаюсь с ним. Навсегда.

Выписка

Олега выписали несколько дней назад. Уходя, он обещал на следующий день навестить нас, но, конечно, не появился. Потом исчез Стас, аккуратно закутав шею мохеровым шарфом. Пришёл и мой черёд сдать халат и вручить конфеты сёстрам. Врач подробно объяснил, как дóлжно жить дальше («что бы ни происходило на репетиции, не обращать внимания»), и я маялся в ожидании справки, подтверждающей моё пребывание здесь. Зачем мне такая справка – неизвестно, но пришлось дожидаться.

Наш Соломон тоже уходил сегодня. С утра он сложил в портфель с монограммой бритву, одеколон, старые газеты и теперь, когда я заглянул в палату проститься с ним, сидел на прибранной койке с собачьей тоской в глазах. Ещё раз уточнили телефоны и адреса друг друга, понимая, что вряд ли будем перезваниваться и, по всей видимости, никогда больше не встретимся.

Завершалась долгая больничная игра, что протекала по неписанным правилам: говорите – я буду верить, затем буду говорить я – вы верьте. Необходимость строго следовать этим правилам продиктована инстинктом выживания. Приходила Янина Бранце, приходили артисты, и в коридоре мы подробно обсуждали планы будущей совместной работы. Обговаривали пьесы, распределение ролей, сроки. И они, и я понимали всю несбыточность этих прожектов. Но не хотелось мириться с очевидностью: нас объединяет прошлое, а все мечтания – лишь попытки удержать его.

Болезнь странным образом и возвращает к реальности, и способствует бегству от неё. Лет двадцать назад случайно встретил в больнице знакомого, у которого была безнадежно больна жена. Он сказал мне, указывая на дверь палаты, что сейчас её повезут на операцию. Не хотелось оставлять его одного, и я задержался. Было трудно, поскольку он был беззаботен и полон оптимизма. Из его поведения явствовало, что он толком не знает о её болезни и не понимает истинного положения дел. Строил планы на лето, заставлял меня дать слово, что на ближайшие праздники я приду к ним в гости, соблазнял вкуснятиной, которую Рая приготовит.

Когда жену, напичканную лекарствами, вывезли из палаты, он, заглядывая за спину санитаров, стал как-то весело подпрыгивать и махать ей рукой. Так махали дети в пионерском лагере, прощаясь с родителями до следующего воскресенья.

Потом, уже возле операционной, он без умолку болтал о том, как они с Раей куда-то поедут… Мы ждали, к несчастью, недолго. Минут через тридцать вышёл врач и походя бросил, что операция закончена. И тут он закрыл лицо руками и закричал. Страшно закричал, будто его настигла какая-то сила и вцепилась в него мертвой хваткой.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь