Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 85 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 85

Я остановился на агальме как обозначении сакрального, в том числе и статуй богов, потому что приведенный пример показывает, до какой степени всему, что относится к этой сфере, свойственно движение. Это наблюдение важно для понимания смысла куросов и шире – дедалий. Эти статуи, в отличие от египетских прообразов, несли в себе импульс движения, который в той или иной степени дошел до времени Поликлета. Николаус Химмельманн, исследовавший связь Поликлета с традицией куросов, настаивает, что вынесенная вперед нога этих фигур была «мотивом ходьбы». При этом он пытается дифференцировать то, что он называет «мотивированным движением», и то, что он считает «немотивированным». Он пишет о «сосуществовании, с одной стороны, немотивированного движения, а с другой – движения, полностью мотивированного описанным действием»[402], можно даже обозначить его как «мотивное». Химмельманн, чтобы разрешить эту сложную дилемму, говорит о потенциальном движении, присущем греческим архаическим дедалиям, совершенно несвойственном египетским статуям. В каком-то смысле можно сказать, что выдвинутая нога – это знак движения. Но по мере усложнения репрезентативной техники, как пишет искусствовед, возникла возможность разделения разных тематических мотивов, связанных с одним и тем же положением ноги. Появились

новые возможности взаимоналожения и ракурсного сокращения, позволявшие описать (относительно) значащее отличие опорной и свободной ног. Сейчас же была разработана целая новая серия стоячих поз, для которых смысл «стояния» возникает не столько из часто очень активного положения ног, сколько из подхода к фронтальному виду[403].

В значительной степени дедалии следуют модели поведения агальмы. Они тоже несут в себе сильный динамический импульс. Вернан замечает:

Бретас и ксоанон почти всегда выглядят подвижными. Их прогуливают, несут в процессиях, непосредственно держат в руках жреца или жрицы, их можно назвать «переносными» идолами. В противоположность им фиксация, неподвижность в принципе определяют колоссоса, который предстает в двух видах: либо статуи-столба, либо статуи-менгира, сделанной из поставленного камня, плиты, вкопанной в землю, а иногда в ней захороненной. Действительно, в отличие от других статуй, колоссос часто не имел ног, которые ему заменял столб. Он был истинным выражением неподвижности. Семантически слово относится к области чего-то воздвигнутого и несдвигаемого и в этом смысле является прямым эквивалентом латинского statua[404].

О такого рода неподвижности говорил Пиндар, когда противопоставлял статуи мобильному слову: «Я не ваятель, – / Не таковы творения мои, / Чтобы стыть им прикованными к подножиям…»[405] Но не такими были и дедалии.

Бенвенист, вслед за Виламовицем-Мёллендорфом, считал принципиальными для понимания колоссоса две надписи из города Кирены. В одной из них среди прочего рассказывалось об изготовлении колоссосов из глины и дерева, подменявших отсутствующих, лишенных имени или пропавших. После определенного ритуала эти скульптуры должны были быть унесены в безлюдный лес, где закреплены в земле[406]. Бенвенист называет эти фигуры двойниками живых, ритуальными подменами, которые призваны были вбирать в себя духи умерших или исчезнувших и хранить их, не подвергая опасности живых[407]. В этой истории собраны вместе две парадоксальные черты колоссоса – неподвижность и способность вбирать в себя оживляющий дух других, способность к анимации и неожиданному подобию живым столбообразных фигур, в которых были едва намечены человеческие черты[408].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь