Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Это сведение тела к точке, к кайросу, к некоему центру чрезвычайно важно, так как оно не позволяет нам мыслить тело как такую форму, которая сводится к системе связей, укорененных в неких точках сборки, иногда множественных. И хотя соединение головы с телом – промежуток между шеей, ключицами и грудью – в той или иной степени претендует на центральность кайроса, он не отменяет наличия иных промежутков и сочленений, вроде колен или плеча. Таким образом, тело оказывается не способным сосредоточить свою жизненную силу в одной точке и тем более по отношению к этому «центру» строить всю свою пространственную конфигурацию. Все это, несмотря на очевидные различия, сближает тела у Гомера с минойскими демонами и грифонами, тоже располагающими модули вокруг интервалов. Эта очаговая децентрация тела отражается и в нелокализуемости основного жизненного принципа, который анимирует тело и приводит его в движение, – θυµός. Тимос неоднократно пытались локализовать в той или иной части тела, хотя это оказалось почти недостижимым. Эрвин Роде писал о θυµός у Гомера как о непереводимом слове, обозначающем нечто противоположное ψυχή, так как последнее продолжает существовать после смерти тела, а первое гибнет вместе с ним. При этом и то и другое, по его мнению, не индивидуализируемы: «Они являются выражениями той силы, которая находится всюду, во всех явлениях мира, производят жизнь и сами являются жизнью»[302]. Ричард Брокстон Онианс утверждал, что тимос – это нечто, связанное с пара́ми, и является продуктом «закипания циркулирующей крови». Он локализовал его в легких и соответственно делал вывод, что тимос – не что иное, как дыхание[303]. В более позднем и специальном исследовании этого ускользающего понятия Кэролин Касуэлл расширяет связь с дыханием, обращая внимание на то, что тимос неоднократно ассоциируется с ветром и бурей, то есть с чем-то безусловно не локализуемым в определенном месте[304]. Норман Остин называет θυµός «самым сложным гомеровским словом, касающимся внутреннего мира» (the most complex mental word in Homer). Он неопределенно локализует его в груди или в phrenes. И при этом, как он пишет, тимос
Эта неопределенность позволяет Боленс утверждать принципиальную нелокализуемость жизненного принципа в гомеровском теле: «Стабилизировать θυµός – означает убить его»[306]. Но это именно означает, что его нельзя закрепить в каком-то локализуемом месте. Гомеровские герои гибнут от поражения в локализуемой точке сочленения, в то время как тимос – жизненный принцип – оказывается не локализуемым в точке. Модульные тела собраны в суставах, но не имеют единства. Все они распадаются на множество частей и промежутков между ними. Этапом в переходе от такого множества к единству была философия Платона, а из его текстов центральное место тут может быть отведено «Тимею». В основе мифа о творении космоса тут лежит разумный замысел бога, которого не имеют модульные структуры. У Платона космос возникает как подчинение хаоса принципам разума[307]. Внедрение разума в хаос требует творения космоса как живого существа: |