Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
Эту мысль можно хорошо проиллюстрировать на примере уже упомянутой Фемиды, которая, как это формулирует Эмиль Бенвенист, первоначально у греков означает «порядок как гармоническое соответствие всех частей некоего целого». К этому значению добавляется иное: «правило, установленное свыше»[122]. Первоначально закон понимался именно как порядок, связанный с божественным творением. Соответственно, ϑέμις становится атрибутом царя:
Бенвенист объясняет, что Фемида – это закон, исходящий от Зевса и распространяющийся на подданных царя. Но есть и другой закон, обозначаемый словом dike (δίκη) – Дике, правосудие, которое, как указывает Бенвенист, отсылает к «формульному праву», то есть к предписаниям того, что «до́лжно делать в каждом конкретном случае»[124], а содержание этого понятия первоначально связано со значением «класть, ставить, устанавливать». Дике скорее относится к самому судебному процессу, чем к установлению общественного порядка в целом. У Гесиода Фемида и Дике фигурируют как имена, связанные с персонификациями. Зевс женится на Фемиде, которая рожает ему Ор, в числе которых названа Дика (Дике)[125]. Фемида по рангу генеалогии выше Дике и является ее матерью; соответственно, связанное с ней царское право выше судейского. И эта иерархия детерминирована положением в генеалогии, местом в начале рода. А говоря шире, положением имен, иерархически организованных в списки. Такая система организации мира явилась отправной точкой для зарождавшейся греческой философии так называемых досократиков. Марсель Детьен посвятил одну из своих ранних книг рецепции и переработке такого видения мира у Гомера и Гесиода пифагорейцами, считающимися самыми ранними греческими философами[126]. И действительно, можно найти общее между системой Гесиода и пифагорейством. Уже упоминавшаяся мной тетрактида может пониматься как система мест (точек, рубежных камней), включенных в иерархически организованную систему чисел. И только на границах этого треугольника возникают неопределенность и движение стихий. Имена связываются у Гесиода с местами. Особая значимость мест и обозначающих их имен характерна для греческой культуры. Как замечает Уильям Маркс, греческая трагедия всегда разворачивается «в географических местах, обозначенных на карте, имеющих свое собственное имя: в городе, поселении, на горе, острове и т. д.»[127]. Важность этих мест, как мне кажется, во многом определяется их связанностью с именами. Такая система приводит к размножению имен. В мифах встречаются различные имена как будто одних и тех же богов, которым эти имена постоянно придают какую-то иную черту. Этому способствовало существование в мифологии групповых божеств вроде муз, мойр или харит. У спартанцев, например, было две хариты – Клета и Фаенна (Славная и Блестящая), у афинян они носили имена Авксо и Гегемона. Но в некоторых местах харит было три – Аглая, Ефросинья и Талия. Да и их родители тоже калейдоскопически меняются от автора к автору: то они дочери Эглы и Гелиоса, то Илифии, то Диониса и Афродиты, то Диониса и Корониды, то Океана и Эвриномы. |