Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 163 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 163

Далее, он запретил женщинам царапать себе лицо, бить себя в грудь, употреблять сочиненные причитания, провожать с воплями постороннего им покойника. Он не позволил приносить вола в жертву покойнику, класть с ним больше трех гиматиев, ходить на чужие могилы, кроме как в день похорон. Большая часть таких запрещений есть и в наших законах, в них прибавлена еще статья о том, чтобы нарушителей таких постановлений наказывали гинекономы как людей, уподобляющихся женщинам и поддающихся страстному чувству скорби, недостойному мужчины и заслуживающему порицания[789].

Этим законом может объясняться штраф, заплаченный Фринихом за «Взятие Милета». Запрет на проявления скорби должен был предотвратить превращение гражданина в женщину и зрителя, что выводило его из гражданского круга и переводило из политики в зону приватного. Платон в «Государстве» подробно обсуждает опасность для граждан уподобиться женщине, которая «бедствует и изливает свое горе в жалобных песнях»[790]. Там же он помещает упреки самому Гомеру в распространении культуры ламентаций:

И снова мы попросим Гомера и остальных поэтов не заставлять Ахилла, коль скоро он сын богини, «то на хребет… то на бок» ложиться, «то ниц обратяся», или чтобы он, «напоследок бросивши ложе, берегом моря бродил… тоскующий» и «быстро в обе… руки схвативши нечистого пепла, голову… им осыпал». Да и по другому поводу пусть он не плачет и не сетует, как это часто выдумывает Гомер[791].

Лоро посвятила специальное исследование аполитичности трагедии, ее противостоянию полисному сознанию. В этом исследовании в основу понимания трагедии было положено как раз понятие «тренос». Именно в трагедии скорбные ламентации и причастность к ним женщин занимают видное место. Лоро утверждает, что тренос – это прежде всего область индивидуальных аффектов, страстей. Отсюда следует, что такая по определению коллективная форма опыта, как театр, с одной стороны, постулирует общность, а с другой – ее подрывает. Аристотелевский катарсис как эмоциональное очищение, по ее мнению, не работает на уровне коллективности:

Релевантность аристотелевского очищения для того, кто хочет понять трагический жанр, разворачивается в меньшей степени внутри гражданского сообщества и в большей степени на уровне зрителя как индивида: в каком-то смысле театральные подмостки, вместо того чтобы собирать вместе, изолировали, to theatron не обозначало коллективность[792].

И наконец особенно для меня важное: гражданские надгробные речи изымали добродетельных мужей из области смерти и наделяли их вечной полисной жизнью, которую они получали в той мере, в какой утрачивали свою индивидуальность. Скорбные же ламентации, наоборот, подчеркивали неотвратимость смерти, и в этом смысле были радикально направлены против полисной идеологии. Но там, где смерть вступает в свои права, она акцентирует смертность индивида, выпадающего из всякой коллективной вечности. В этом смысле можно говорить о том, что трагедия брала те же темы, что и надгробные речи, но в каком-то смысле развивала их в прямо противоположном направлении. Лоро пишет о том, что театральный зритель принадлежал не столько гражданскому сообществу, сколько «расе смертных». Впрочем, она оговаривает, что сама принадлежность зрительству с трудом поддается определению, и даже предлагает определить ее как «нейтральную идентичность»[793].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь