Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
В таком режиме обмены продолжались на протяжении пяти лет, вплоть до 1779 года. Поток запрещенных сочинений не иссякал, отчасти благодаря близкому соседству с Фернеем, где жил Вольтер. 24 мая 1774 года Терон сообщил, что Вольтер собирается опубликовать «Похвальное слово Людовику XV» – новинку, на которую обязательно будет высокий спрос, – а потому обменный курс должен быть изменен в его пользу: три листа изданий Типографического общества Невшателя за один лист Вольтера. Не раскрывая, каким образом книги попадали ему в руки, в некоторых случаях он стал указывать на свою причастность к их изданию. Так, он писал о «моем издании „О человеке“», которое находится в процессе печати, и о решении заказать печать «Разоблаченного христианства». В другом письме он сообщал: «Я издаю „Систему природы“, но в полной тайне». Позднее он называл это издание «своим» и даже именовал себя издателем – éditeur, «а не книготорговцем – libraire или книготорговцем-типографом – libraire-imprimeur»[301]. Насколько мне удалось установить, это самое раннее использование слова «éditeur» в том смысле, какое имеет английский термин «publisher». У Терона на тот момент не было ни собственных печатных станков, ни книжной лавки (последнюю он рассчитывал открыть в июле). Он вполне осознанно взял на себя роль, сравнимую с ролью современного издателя: подготавливал издания, отправлял их в печать, а потом продавал посредникам. Хотя Терон издавал книги подпольно и в небольших количествах, ему все равно был необходим капитал. Откуда он мог взяться у мелкого предпринимателя, который за несколько месяцев до того объявил о своем банкротстве? Скорее всего, его поддерживали финансисты вроде Понса и Пестра, которые в 1773 году дали обеспечение под его ограниченное партнерство. Рискнув незначительными суммами, они могли получить гигантский профит, поскольку философские сочинения были самым высокоприбыльным сектором книжной индустрии. Однако Терон в письмах Типографическому обществу Невшателя не упоминал о дополнительных ресурсах; из них следует, что летом 1774 года, готовясь открыть лавку «в нижней части города», он продолжал давать уроки арифметики в доме богатого банкира. 26 августа он сообщал: «Заботы по переезду, каменщики и плотники заставили меня уделять меньше внимание счетам». Он не мог не заплатить печатникам, но в то же время должен был отбиваться от требований жены, которой также были необходимы наличные деньги. 9 сентября он подписал контракт с Жаном Дассье, бюргером-книготорговцем, который служил ему прикрытием, как раньше Жакоб Самсон[302]. Терон пополнял свой ассортимент за счет обменов с невшательским Обществом и другими издателями, а для привлечения покупателей открыл в своей лавке читальный кабинет. Вместо того чтобы покупать книги, клиенты могли приобрести абонемент и брать книги на дом. Книготорговцы часто прибегали к такому приему, чтобы максимально использовать свой запас книг и создать в своем магазине гостеприимную атмосферу. Со своей стороны невшательское Общество обычно старалось не иметь дела с книготорговцами, которые не платили по счетам, но ему нужен был поставщик философских сочинений. Поэтому оно попросило своего женевского корреспондента, Луи Марсене, приглядывать за Тероном, чтобы тот не запаздывал с поставками и выровнял образовавшийся дисбаланс. В марте 1775 года Марсене сообщал, что Терон отправляет в Невшатель два ящика книг, а в апреле рекомендовал его как лучший в Женеве источник нелегальной литературы «по самым низким ценам». Терон даже намеревался издавать оригинальные сочинения[303]. Хотя его дело было крохотным, тем не менее оно казалось достаточно надежным. |